Тесс замолчала, вертя в руках чёрно-белый камень.
- Всегда помните, что пока вы живы, у вас внутри есть все рычаги. Вы можете изменить любую сторону своей личности. Хоть это и тяжело. Знаете такое выражение: «Человек сам отвечает за своё лицо после тридцати»?
Ребята кивнули. Только Роберт не слышал этих слов.
- Многие думают, что человек к тридцати годам должен научиться себя подавать в обществе, уметь ухаживать за собой, - сказала Тесс. - Но это выражение несёт в себе более глубокий смысл. Дело не в красоте и холёности. Наше тело – всего лишь оболочка, в которой таится душа. Она растет, изменяется и прорастает сквозь кожу. Ты можешь перекраивать себя, но твоя истинная сущность с каждым годом всё больше будет отражаться на лице… Поэтому так схожи люди с одинаковыми характерами. И супруги, становясь со временем одним целым, тоже становятся похожими друг друга, словно брат и сестра… Сколько ни коли в лицо препаратов, на нём проступит глупость или жестокость, доброта или безразличие, жадность или обидчивость, склочность... Поэтому так интересно наблюдать за людьми в возрасте. Их лица – слепок с души. Иногда смотришь – перед тобой старая, морщинистая женщина, а притягивает к себе невероятной внутренней красотой. Или вот мужчина. Израненный в боях, седой. А такая харизма в его взгляде, что ты понимаешь – он невероятно прекрасен.
- Да, ведь это правда, – сказала задумчиво Сара. - У моей мамы есть старшая сестра. В молодости она не была красавицей. Я видела её всего несколько раз, она живёт в Англии. Но если бы вы знали, какое у неё в старости стало лицо. Доброе, уютное, тёплое. Её очень любят люди, к ней тянутся, как к свету
- Какая у тебя замечательная тётя, – улыбнулась девушке Тесс и взглянула на часы. - О, уже поздно. Давайте пойдём ужинать - и спать.
Ночью в окна опять барабанил дождь. Мелани уже несколько дней ночевала у Тесс в ногах. Котята прилично подросли. Она уже давно не кормила их молоком, и спали они кучей, навалившись друг на друга. А Мелани хотелось покоя.
Тесс чесала кошку за ушком, а сама думала о своих детях, о Джеке. Ей так хотелось, чтоб он скорее вернулся. Заснуть никак не удавалось, и Тесс, пролежав час, слушая сонное дыхание Мелани, решила спуститься вниз.
Дом спал, канарейки в клетке угомонились. Только ступени старой лестницы скрипели под ногами. Тесс зашла на кухню и сделала себе травяной чай. Потом направилась в кабинет - решила порисовать. Взяла большой лист, а вместо красок – уголь. Села и задумалась. Посмотрела в окно, где хлестал дождь. На него холодно было даже просто смотреть. Тесс поежилась.
А потом стала быстро рисовать… Их дубы. Ночь. Под одним деревом - женская фигурка. Но тень от листвы скрывает её лицо. Только видно, что она смотрит на дом из темноты. А в небе кружит много чёрных птиц. Рисунок получился угрюмым и пугающим. Тесс рассматривала его, допивая чай.
Её что-то тревожило. Рвалось изнутри. Какой-то непонятный страх, волнение… Она потянулась было к картам, но остановилась. Ей хотелось только мельком увидеть хотя бы одну, но она никогда не гадала на себя. Таковы правила. И не потому, что произойдёт нечто ужасное, а потому, что раскладывать карты надо в совершенно спокойном состоянии и быть абсолютно объективной. А быть объективной с самим собой редко получается. Это как делать самой себе операцию.
Конечно, в начале своей карьеры Тесс всё же пробовала раскладывать себе карты. Но видела не стройную жизнь, как у любого другого человека, а обрывочную мешанину. Словно бы книгу истерзали и разбросали на столе. Ты можешь увидеть пугающее нечто, а это окажется кусочком чего-то незначительного или наоборот.