Карлайл не предупредил супругу про версию с Аляской, не подумал, что стипендиатка может явиться к ней с расспросами. Эсми, не зная, что стоит, а чего не стоит говорить об Эдварде, и кроме того, не желая отвечать на вопросы неблагодарной и бывшей подруги своей дочери, холодно промолвила:
- Я не намерена обсуждать Эдварда с кем-либо. Особенно с тобой.
- Пожалуйста, - глаза Элис наполнились слезами, - я не прошу его обсуждать… Прошу лишь сказать, он в Нью-Йорке или нет… Вам же… - смахнула слезу с ресниц. - Вам же ничего не стоит ответить мне… А для меня это очень важно… Пожалуйста…
- Могу лишь сказать, что он в порядке. У него все хорошо, - слукавила женщина. – Больше ничем не могу помочь, - закончила категорично.
Не узнав от Эсми ничего больше, Элис выходила из здания, глотая слезы и не успевая их вытирать с лица. Когда спустилась по ступенькам на тротуар, ее тут же поглотила толпа прохожих, в которой все были заняты своими делами, и никто не обращал внимания на плачущую девушку.
Немного успокоившись, Брендон достала мобильный и в который раз попыталась набрать Эдварда – вне зоны доступа. Позвонила Эмметту, спросила, не узнал ли он чего нового о Каллене. МакКартни рассказал про визит к Калленам, про то, как их с Джейком охрана не пустила внутрь и сообщила про Аляску. Добавил, что очень сомневается насчет Аляски, если бы это было правдой, Эдвард не стал бы скрываться ни в социальных сетях, ни по телефону.
После разговора с МакКартни, Элис решила продолжить свои попытки добиться разговора с мистером Калленом.
Первый день голодовки для Эдварда прошел терпимо. Второй день был сложным. Следовать принятому решению помогали лишь мысли о Золушке. С жаждой было сложнее. Пришлось переступить через свою брезгливость и начать пить воду из крана. Третий день без еды для парня, не знавшего, что такое настоящий голод, стал невыносимым. Эдвард почти весь день пролежал на кровати, согнувшись и вжав кулак в желудок, который, казалось, слипся от голода и урчания. Дождавшись, когда наступит ночь и все домашние улягутся спать, Каллен осторожно выбрался из своей комнаты и аккуратными перебежками пробрался на кухню к холодильнику. Набрал себе еды: всего понемногу, чтобы не было заметно, и быстро отправился к себе, где закрылся в ванной и съел все, что принес.
Помимо демонстративной голодовки, Эдвард днями прогуливался по двору, пытаясь втихаря договориться с отдельными охранниками, чтоб выпустили его ненадолго из дома, или хотя бы дали позвонить. Но никто не соглашался. Не помогали ни уговоры, ни попытки подкупа, ни угрозы. Какие бы угрозы и проклятия Эдвард не сыпал на головы охранников, ослушаться Карлайла Каллена никто не решался, так как среди охраны прошел слух, что личного телохранителя младшего хозяина – Тома – похоронили в неизвестном месте за неповиновение хозяину.
Видя, что на его голодовку никто не реагирует и не пытается уговорить его поесть, Эдвард решил еще и бойкот всем устроить. Перестал отвечать на вопросы прислуги, не нуждается ли он в чем-либо, и на вопросы отца, не одумался ли он.
Карлайлу в последние дни помимо бизнеса приходилось думать о сыне и стипендиатке, поведение которых не слабо раздражало. Каждый день прислуга из особняка докладывала, что сын ничего не ест и не пьет. Когда старший Каллен задумался о принудительном кормлении через капельницу, одна из кухарок с радостным видом сообщила, что ночью из холодильника пропало немного еды, а дворецкий подтвердил, что, оставаясь незамеченным, видел, как ночью Эдвард пробирался на кухню. С тех пор Карлайлу каждый день докладывали о том, что по ночам из холодильника пропадает еда. Мужчина приказал прислуге ничего не говорить об этом Эдварду, и не шастать по ночам, чтоб не спугнули парня.
Проблема с голодовкой сына решилась, продолжала напрягать настырная стипендиатка, которая с обеда до вечера сидела на ступеньках здания корпорации. Первые дни она с криками пыталась прорваться к Каллену, затем перестала. Просто сидела и молча провожала Карлайла взглядом, когда он выходил из здания или когда заходил. На нее начали обращать внимание сотрудники корпорации, начали поговаривать о странной девушке. Вместе с разговорами начали рождаться разные сплетни, одна из которых дошла до Карлайла, о том, что девушка на лестнице может быть внебрачной дочерью мистера Каллена, которая пытается добиться признания отца.
«Пора прекращать этот цирк», - решил мужчина.
Отработав до обеда на работе, Элис, как обычно, приехала к корпорации Каллена и заняла свой пост на ступеньках. Вскоре к ее удивлению из здания вышел охранник, сказал, что мистер Каллен готов с ней встретиться. С быстро бьющимся от волнения сердцем Элис в сопровождении охранника поднялась к офису Карлайла. Секретарь – молодая женщина – провела Брендон в кабинет хозяина. Элис вошла в большой кабинет и увидела перед собой отца Эдварда, который сидел, с сосредоточенным видом изучая какие-то документы, не поднимая головы на вошедшую.
- Здравствуйте, - поздоровалась девушка, не смело ступая по паркету и приближаясь к мужчине.
Карлайл, не отвечая на приветствие, наконец, поднял на гостью глаза, в них было столько холодного пренебрежения, что Элис остановилась на месте и не решилась подходить ближе. Повисла тишина. Брендон ожидала, что мистер Каллен что-нибудь спросит, например, что ей от него нужно, но он молча продолжал сверлить ее взглядом, которым, казалось, хотел убить. Так и не дождавшись вопроса, Элис решилась заговорить первой.
- Я… я хотела у Вас узнать насчет Эдварда… Он…
- Он уехал на Аляску к своей невесте, - резко перебил Карлайл, - с которой проведет оставшиеся каникулы, и вместе с ней вернется в НьюЙорк.
«Ну, конечно, что еще может сказать мистер Каллен, если по его поручению все его подчиненные говорят одно и то же?» - огорченно подумала Элис.
- Да, - выдохнула девушка, - мне так же сказала Ваша охрана… Если он на Аляске, могу я с ним как-то связаться, чтобы поговорить?
- О чем поговорить? Ему больше не о чем с тобой говорить.
- Это не правда, - тихо промолвила Брендон, опуская глаза в пол. – Я знаю, что он любит меня…
- Послушай меня, - на удивление спокойно заговорил мужчина, отчего Элис вновь решилась поднять на него глаза. – Когда мои люди увозили Эдварда из Лас-Вегаса, он сопротивлялся и настаивал на том, что хочет на тебе жениться, но когда мы с ним встретились дома и обо всем поговорили, когда он понял, какая жизнь его ждет с его невестой, и какая с тобой, он хорошенько подумал и изменил свое решение. Я его не заставлял, а уговаривал. У нас была долгая беседа, и мне удалось-таки его вразумить. Когда он согласился поехать на Аляску, я хотел, чтобы он связался с тобой и прямо сказал о своем решении, но он не захотел. Эдвард - парень гордый и упертый, менять свои решения ему нелегко, но еще труднее ему признаться в этом окружающим. Он отключил свои телефоны и решил не выходить на связь, потому что пока не знает, как сказать тебе и своим друзьям о том, что передумал.
Слова мистера Каллена звучали для Элис, как страшное известие, известие о войне или о гибели близких людей. Когда душу заполняет невыносимой болью, в мозг отказывается верить в правдивость ужасных новостей. Глаза Брендон стали стеклянными, она медленно начала качать головой:
- Я Вам не верю… И не поверю до тех пор, пока не услышу все это от Эдварда…
«И даже тогда не поверю. Если Эдвард сам скажет мне лично, что передумал быть со мной, не поверю. Это будет означать, что его заставили… Иначе просто не может быть», - добавила мысленно.
- Мне все равно, веришь ты мне или нет, - Карлайл равнодушно пожал плечами. - Дождись осени, Эдвард вернется в НьюЙорк и сам лично подтвердит тебе мои слова.
- Я не буду ждать осени, - более решительно заявила Брендон, собравшись с силами и проглотив противный ком. – Я сейчас же поеду на Аляску. Найду Эдварда и посмотрю, действительно ли он также счастлив со своей невестой, как был счастлив со мной!
«Вот же наглая дрянь! – мысленно вознегодовал Карлайл. – Зубами будет хвататься за уходящую возможность пролезть в нашу семью. На что угодно готова пойти, чтобы удержать моего сына». – Это был момент, когда в глазах Каллена стипендиатка переставала быть мелким недоразумением и превращалась в серьезную проблему.