Ретт Уитлок улетел в США, чтобы разобраться с теми, кто посмел поднять руку на его сына. Джаспера оставил на перевоспитание жене и тестю с тещей.
Спустя пару дней к Элеоноре вызвали докторов, так как с утра она не смогла встать с кровати. После гибели старшего сына у женщины на нервной почве начались проблемы с давлением, после чего она вынуждена была периодически принимать лекарства. Необходимые препараты нельзя было принимать без еды, поэтому во время голодовки она их и не принимала.
Заметив в доме непривычную шумиху и беготню, Джаспер узнал, что матери стало плохо, зашел в ее комнату и увидел, что она лежит под капельницей под наблюдением доктора, который уговаривал ее прекратить голодовку, но женщина никак не реагировала на уговоры. В ее глазах застыли слезы из-за сильных головных болей и из-за ощущения безысходности: один сын погиб, второй сходит с ума из-за девчонки.
- Вы не могли бы выйти и оставить нас одних, - попросил Джаспер врача. Доктор вышел.
- Мам, прекращай это, - обратился блондин к Элеоноре. – Поешь, прими лекарства.
- Прекращу только вместе с тобой, - тихо промолвила женщина дрогнувшим голосом, ее слезы усилились.
- Пожалуйста, перестань глупить! – парень всерьез занервничал, невыносимо было видеть маму в таком состоянии. – Ты что собралась умирать из-за каких-то глупых принципов?!
- Причем тут принципы? – миссис Уитлок болезненно поморщилась. – Ты собрался умереть ради какой-то девчонки… и когда побежал ее спасать один… и сейчас… Думаешь, я не смогу умереть ради своего единственного ребенка?
Джаспер смотрел на мать и понимал, что она может, что она готова идти до конца ради того, чтоб вернуть его к нормальному образу жизни. Сердце разрывалось на части от сострадания к матери и от мысли, что он может не увидеть Элис Брендон в ближайшие пару лет.
- Я прекращу голодовку, - в итоге с обреченным видом произнес парень. – Ты тоже прекращай.
В подавленном состоянии Джаспер покинул комнату мамы, понимая, что в этой схватке она победила. Он не смог сопротивляться ее страданиям и ее слезам. Пришел конец голодовки для них обоих, но полностью капитулировать перед решением родителей блондин не планировал.
После того, как Брендон узнала от Денали о запрете Джасперу возвращаться в США, она перестала звонить блондину. Было невыносимо тяжело чувствовать себя виноватой во всем случившемся. При таких обстоятельствах девушка не знала, о чем и как разговаривать с Уитлоком. Представляла, как будет извиняться, а он будет убеждать ее, что она невиновата, и он не держит на нее зла. Знала, что легче ей от слов Джаспера не будет, также знала, что не сможет говорить с ним, не расплакавшись.
Уитлок после того, как отменил голодовку, тоже перестал звонить Элис. В душе появилось ощущение поражения, ощущение того, что он не сможет преодолеть и изменить решение родителей. Не знал, что говорить Элис, когда она начнет спрашивать о его возвращении в Америку. Расстраивать ее правдой о запрете категорически не хотел.
Чтобы не сходить с ума от печали и тоски, Элис, следуя совету подруги, устроила в своей жизни активную бурную деятельность. Очень много работала, успевая делать работу в более короткие сроки, чем положено. Тем самым реабилитировалась в глазах Мартини после того, как вынужденно пропустила показ новой коллекции. Мало спала, спасаясь от кошмаров, половину ночей проводила за уроками, благодаря чему в итоге шокировала учителей и одноклассников своими знаниями, когда в точных дисциплинах называла наизусть все необходимые формулы для решения задач. А по гуманитарным предметам могла цитировать сложные, объемные произведения.
- Брендон, Вы, конечно, молодец, но явно перерабатываете, я задавал прочитать и пересказать поэму, а не выучить на память, - говорил очередной приятно удивленный преподаватель.
- Да? – рассеянно произносила Элис. – Ну… как-то так вышло… запомнилось… это не сложно…
- По ходу, там не голова, а компьютер, - говорили между собой одноклассники о Брендон. – Не удивительно, что она пришла в нашу школу, как стипендиатка.
Таня ненавязчиво наблюдала за тем, как Эдвард с восхищением слушал все ответы Брендон у доски, как на его лице появлялось выражение гордости и довольства, когда она получала наивысшие баллы по самостоятельным заданиям. Наблюдала и завидовала. Блондинке тоже очень хотелось так блистать на уроках, хотелось, чтобы жених ею гордился и ее ответы слушал с сосредоточенным вниманием. Но как же добиться таких результатов, как у «проклятой Брендон»? Это надо быть каким-то психом. Все свое время тратить на уроки, отказавшись от более интересной жизни?
Загрузив свою голову полностью уроками и работой, Элис на этом не останавливалась. Часть времени она активно тратила на маму и сестру. С мамой ходили по магазинам и салонам красоты, подбирала Сьюзен необходимые процедуры для омоложения и красоты, находила нужные салоны. Вместе выбрали подходящий для нее стиль, под который подбирали соответствующую одежду. Подчиненные миссис Брендон и заметить не успели, как их директор внешне превратилась из провинциальной простушки в ухоженную, элегантную даму. Переход от блеклости к яркости не казался резким и внезапным во многом потому, что в общении мисс Брендон оставалась все той же приветливой, приятной женщиной, которой статус и внешнее преображение не надели корону на голову.
Своей младшей сестре Брендон также старалась изменить имидж, желая превратить ее из скромной девочки из периферии в ньюйоркскую стильную юную леди. Келли очень нравилось ее перевоплощение. Если поначалу она комплексовала на фоне модной и гламурной Лауры, то после работы Элис над ее стилем и образом, начала ощущать себя ничуть не хуже сводной сестры.
Помимо всех своих активностей Элис еще и пристрастилась к сигаретам, соглашаясь с утверждением курящих о том, что курение помогает расслабить нервы.
Ретт вышел из прокуратуры, на лестнице его поджидал мистером Клофман. Подошел к Уитлоку, вежливо поздоровался, нерешительно представился. Мужчины остановились, на мгновение замолчали, оценивая друг друга. Клофман выглядел очень подавленным, в его глазах читалась мольба и готовность к любым унижениям. В глазах Уитлока мелькнуло раздражение, несложно было догадаться, чего от него хочет отец Эндрю. Как и ожидалось, мистер Клофман чуть ли не со слезами на глазах начал извиняться за своего сына и за его поступки. Говорил о том, что Эндрю их единственный сын, умолял пощадить его, не губить его жизнь тюрьмой, обещал продать все свое имущество и отдать деньги Уитлокам в качестве компенсации за причиненный вред.
- Значит, мне Вы готовы отдать все, что у Вас есть? – сдержанным, холодным тоном произнес Ретт. – А как насчет девушки? Каким образом Вы готовы компенсировать причиненный ей вред?
- Девушке… - растерянно повторил Клофман, - ну… она же… насколько мне известно, она не пострадала… ну, физически… Морально она, должно быть, здорово испугалась… Я мог бы поговорить с ее родителями и что-нибудь сделать для них…
- Но говорите Вы не с ними, а со мной, мистер Клофман, - жестко перебил Уитлок. – Сказать Вам, почему? Потому что они не Уитлоки, которые могут стереть вас с порошок. Они обычные люди, с которыми можно обойтись по-скотски, а потом просто наплевать…
- Нет, не правда, - Клофман отчаянно закачал головой. – Я просто знаю, что ей они никакого вреда не причинили, в отличие от Вашего сына, поэтому я пришел к Вам.
«Никакого. Просто убили ее ребенка», - про себя с раздражением подумал Ретт. Потерю ребенка он считал облегчением для Джаспера и его отношений с Брендон, но это в его глазах не снимало ответственности с Эндрю за убийство еще не родившейся жизни.
- Послушайте меня внимательно, - немного оглядевшись, Уитлок подошел совсем близко к Клофману и заговорил более тихим, спокойным тоном: - Когда я узнал, что произошло с моим сыном, я принял решение лишить Вашего сына жизни. Вот такое наказание я посчитал для него справедливым. Без суда и следствия, и Ваш Эндрю и все его сообщники должны были погибнуть от «несчастных случаев», конечно, в разное время и при разных обстоятельствах. Мы с женой год назад уже потеряли одного ребенка, и за своего единственного сына, я готов был всех вас стереть с лица земли. Но затем навел справки про вашу семью, узнал, что Эндрю Ваш единственный сын, и передумал. Не стану брать грех на душу – отнимать у родителей единственного ребенка. Кроме того, вам повезло, что ваш сын с дружками не успели причинить моему сыну непоправимого вреда. Именно поэтому все они останутся в живых. Я не буду мстить, пренебрегая законом. Отдам их в руки правосудия, и они понесут наказание, согласно закону.