На душе у Эмметта было как-то тоскливо от всей этой ситуации. Жаль было Революцию, ей столько всего пришлось пережить. И больше всего мучил вопрос: как быть с этой информацией?
Ближе к обеду Эмметт, не в силах держать все в себе, приехал домой к Джейку и рассказал ему обо всем, что узнал про Элис. Блэк после рассказа друга сам оказался в небольшом шоке.
- Ну, и дела… - протянул он, тяжело вздохнув.
- Не знаю, стоит ли об этом говорить Каллену, - растерянно произнес Эмметт. – Революция почему-то не хотела, чтобы он знал.
- Я считаю, Эдвард должен узнать, - уверенно промолвил Джейк.
- Я бы согласился с тобой, если бы ребенок был жив, - сказал МакКартни. - Эдвард должен был бы узнать, что станет отцом. Но ребенка больше нет, какой смысл говорить об этом, и добивать его еще больше? Ему и так не сладко с его папашей. А прикинь его реакцию, если еще и об этом ребенке узнает.
- Ты все верно говоришь, - кивнул Блэк, - ему от этой инфы станет еще хреновее. Но я сейчас ставлю себя на его место, и я клянусь тебе, что предпочел бы знать всю правду, которая меня касается, как бы хреново мне при этом не было. И я бы не понял ни одного из вас - из моих друзей - если бы кто-то из вас знал и не сказал мне о таком.
- С-сука, ну и ситуация, - обреченно протянул Эмметт. – И ты по-своему прав. Но я реально не знаю, как ему сказать о таком.
- Ты же знаешь Эдварда, - вздохнул Джейк, беря свой телефон, - он никогда нам не простит, если узнает, что мы знали и молчали…
- А что будет с Революцией? Думаешь, ее простит за то, что не сказала?
- Не знаю, - Блэк пожал плечами, ища в телефоне номер Каллена, - будет дураком, если не простит. Он сам ее оставил. А Пеппи у нас барышня гордая, и точно не из тех, кто будет возвращать себе парня, манипулируя ребенком. – Нажал на вызов номера.
Пообедав с отцом и Таней, Эдвард зашел в свою комнату и начал собираться к походу по магазинам, который они запланировали с Денали. Зазвонил мобильный, увидев на экране имя друга, Каллен обрадовался и, отвечая на звонок, решил позвать друзей с собой на шоппинг, чтоб не так нудно было с Таней ходить по бутикам.
- Привет, - весело произнес Эдвард в трубку, - Блэк, мы как раз с Денали собирались звонить тебе, чтобы ты составил нам компанию.
- Привет, Эдвард. Скажи мне, только без палива, Таня сейчас рядом с тобой?
- Нет, я один в комнате. Что случилось? – Каллен слегка напрягся, ему не понравился какой-то замороченный тон друга.
- Ты, главное, не кипишуй там, ладно? И… просто… просто все уже произошло, назад ничего не вернуть. Думаю, что эта информация ничего для тебя не изменит, но ты должен знать.
- Бля, да не тяни ты как героиня стремного мыла! – Эдвард начала сильно раздражать медлительность друга. В душе уже появилось предчувствие чего-то нехорошего. Что такого могло случиться, что Блэку так сложно подобрать слова?
- В общем, начну с главного. Мы с Эмметтом случайно узнали, что Брендон была беременна. Судя по срокам - от тебя. Когда ее Клофман похитил, ребенок погиб, и ей пришлось сделать вынужденный аборт, - как на духу вымолвил Джейк, затем более спокойно добавил: - Эмметт узнал, благодаря своей подруге – медсестре, она ж работает в той больнице, куда после похищения доставили Брендон и Уитлока. У Пеппи была тринадцатая неделя срока… Алло… Эдвард? Ты там?
- Я потом перезвоню, - еле слышно прозвучали слова Каллена, после чего он сбросил вызов.
Джейк и Эмметт какое-то время молча смотрели друг на друга, гадая про себя, правильно ли поступили, рассказав Эдварду? И приведет ли это к каким-то последствиям?
После того, что сообщил ему Блэк, Каллен не мог не то, что говорить, дышать нормально не мог. В мыслях с лихорадочной скоростью произошел отсчет срока беременности, и стало вполне очевидно, когда именно был зачат ребенок. В памяти всплыли проведенные с Золушкой ночи и дни, как будто все происходило лишь вчера. То, чего он так усердно добивался, произошло – она забеременела, она носила под сердцем его ребенка. Все это время она носила его ребенка! Не собираясь от него избавляться, и не собираясь Эдварда ставить в известность.
«О чем она только думала?!» – возникла в голове какая-то рассеянная, посторонняя мысль. Разум словно специально подбросил ее сознанию, чтобы хоть на короткое время удержать поток более серьезных и тяжелых мыслей, которых моральное и душевное состояние могло просто не выдержать.
«Не она. О чем я думал, когда без ее ведома делал ей ребенка?» - первая убийственная мысль, которая погружала в воспоминания о недалеком прошлом.
Перед глазами Эдварда возникла бегущая за его машиной Элис, затем плачущая Элис, просящая не расставаться с ней.
«Она была беременна!»
Элис, теряющая сознание на вокзале, в холодном поту и ознобе…
«Она была беременна!»
Элис с остатками крови на лице, когда ее ударил Эндрю Клофман…
«Она была беременна!»
Элис на видео, которое ему прислал Клофман, привязанная к стулу, напуганная и затравленная…
«Все это время она была беременна! Все это ей приходилось переживать совсем одной! Я убедил ее в том, что наше с ней совместное будущее возможно! Я сделал ей ребенка! И оставил ее одну! Я бросил их обоих!» - каждая мысль наносила очередной удар по сердцу. Казалось, что разум решил использовать сердце как боксерскую грушу.
Затем Эдвард вспомнил поведение Элис после похищение и соответственно после потери ребенка – ее разгул в клубе, выпивка и сигареты. Вспомнил ее слова, обращенные к нему:
«Я давно уже не твоя Золушка. И ты не мой принц. У нас больше не осталось ничего, что бы нас связывало… Живи, как тебе удобно… Ты мне больше ничего не должен. А я буду жить, как мне хочется. Буду гулять и развлекаться… и не думать о том, что потеряла, и что никогда уже не вернуть…»
Теперь Эдвард начал понимать, что она потеряла не только его и отношения, она потеряла и их ребенка. И при всем при этом она продолжает оставаться совсем одна и одна пытается справляться со своими потерями.
Ладони парня сжались в кулаки. В душе возрастала настоящая буря – смесь из ненависти к Клофману, который убил его ребенка, к себе за то, что не защитил ни любимую девушку, ни своего ребенка, и к своему отцу, которого больше других считал виноватым во всех бедах своих и Элис.
«Что ты теперь скажешь, когда узнаешь, что у меня мог быть ребенок, твой внук, но он погиб… - мысленно обратился парень к отцу, но тут же сам оборвал свою мысль. – Нет же… Ты же, чертов сканер, всё про всех знаешь! Ты не мог не знать, что она беременна!»
- Ты не мог не знать, - Эдвард и не заметил, как его мысли перешли вслух. Ощущал лишь стремительное приближение неконтролируемой истерики, и в спешке пытался принять какое-то верное решение до того, как накроет окончательно.
«Слать все к черту! Нахер! И мчаться к Элис!» - с этими мыслями парень буквально выскочил из комнаты и бросился к лестнице.
- Эдвард, - попыталась позвать его вышедшая из своей комнаты Таня, но Каллен ее не услышал, находясь на своей истеричной волне. Пока бежал по лестнице, из своего рабочего кабинета вышел Карлайл. Увидев несущегося по ступенькам сына, с искаженным от гнева лицом и глазами, полными какого-то безумия, мужчина остановился, не успел спросить, что случилось, как Эдвард заорал на весь дом не своим голосом:
- Ты знал! Ты знал, чертов ублюдок, что она была беременна! Знал, что она носила под сердцем моего ребенка и продолжал творить эту хрень – навязывать мне своих чертовых Денали! Провались они вместе с тобой в ад! Это ты! – остановившись около отца, Эдвард с остервенением принялся трясти указательным пальцем перед его носом: - Ты убил моего ребенка! По твоей вине он погиб! Если бы я мог находиться рядом с ними, ничего бы этого не случилось! Будь ты проклят! Ненавижу тебя!
- Заткнись, - строгим, раздраженным тоном процедил Карлайл, задетый не столько словами сына, сколько тем, что за всем этим наблюдала оторопевшая Таня, застывшая наверху лестницы.
- А идите-ка вы все к черту со своими проектами! – продолжал вопить парень, удивляя попрятавшуюся за дверями прислугу. – И ты! И мистер Денали! И его дочурка! А я пойду к своей девушке! – решительно направился к двери.