- Пап, я в больнице? Что со мной? – продолжал вызывать у отца настороженное удивление Эдвард.
- Мистер Каллен, Вы не помните момент аварии? – обратился к парню один из докторов.
- Аварии? – удивленно переспросил Эдвард. С каждой фразой его голос становился более четким, возвращаясь в свою норму. – Что еще за авария? – его взор опять вернулся к отцу.
- Ты попал под машину, - сдержанно произнес Карлайл. – Сынок, скажи, что ты помнишь до аварии?
- Бред какой-то… - на лице парня появилось раздражение вместе с озадаченностью. В голове, казалось, вместо мыслей был сплошной туман. Эдвард попытался сосредоточиться на последних событиях своей жизни и вспомнил:
- Я вернулся с Аляски… - произнес неуверенно, смотря на отца, - мы ездили туда вместе. Я познакомился со своей невестой, с Таней. Вернулся домой… встретился с друзьями… Помню первый день школы… Да, - заговорил более уверенно, - мы с ГБ-шниками, с Розали и Беллой отмечали начало учебы, упились к чертям и я, кажется, отрубился в клубе на диване… Вы вообще уверенны насчет аварии? – обвел взглядом докторов. – Может, это просто передоз?
Доктора взглянули на старшего Каллена, ожидая от него комментариев насчет показаний парня. Ведь из его слов он помнил лишь начало учебы, начало сентября, а на дворе уже ноябрь.
- Все это было в конце августа, - напряженно произнес Карлайл, чувствуя, как душу пробирает ледяным холодом, и очень надеясь на то, что сын в данный момент просто разводит всех присутствующих. – В прошлом году, - добавил то, чем всерьез озадачил докторов и ошарашил Эдварда.
- В каком году? Пап, ты чего?! – в голосе парня прозвучали паника и возмущение одновременно. – Сегодня, блин, не первое апреля, чтоб так шутить!
- Эдвард, сегодня двадцать седьмое ноября две тысячи четырнадцатого года, - с напускным спокойствием произнес отец, отчего душу парня начало сковывать чувством настоящего страха – ведь он помнил конец августа, начало сентября тринадцатого года. Он хорошо знал отца, тот никогда не отличался тягой к таким плоским шуткам. В мыслях застрял ужасающий вопрос:
«Неужели из моей памяти вышибло почти полтора года?!»
По застывшему на лице сына выражении отчаяния Карлайл видел, что Эдвард не врет.
После пробуждения от комы, физически Эдвард быстро шел на поправку, организм потихоньку восстанавливался, сломанная рука находилась в гипсе. Пациента из реанимации перевели в обычную палату, которая напоминала небольшие апартаменты. Несмотря на физические успехи, Эдвард морально был сильно подавлен, практически не выходил из депрессии. Каждый день он подвергался различным обследованиям, вынужден был вести беседы с психологами и даже психиатрами. При других обстоятельствах он ни за что не позволил бы людям с профессией, начинающейся на «псих» рыться в своей голове, но тут деваться было некуда – Каллен готов был на все, лишь бы вернуть себе память, без которой чувствовал себя каким-то ущербным, потерявшим твердую опору, и оказавшимся в состоянии невесомости.
После тщательных обследований консилиум лучших докторов в сфере психологии, психиатрии и функционирования головного мозга пришли к заключению, что у пациента локализованная психогенная амнезия, что является подтипом диссоциативной амнезии.
- А теперь на простом, английском языке, - попросил Карлайл лечащего врача, когда тот озвучил ему диагноз.
- Мы исключили психиатрию и травму головного мозга. Внешние ткани головы были травмированы, но мозг, к счастью, не был поврежден…
- Не мозг, не психиатрия, - нетерпеливо перебил Каллен, - что же это?
- Психология, - уверенно сообщил доктор. – Диссоциативная амнезия возникает в результате психотравмы. Причиной потери памяти у Вашего сына стала не авария, а какой-то сильно пережитый стресс, который произошел с ним еще до аварии или происходил в том промежутке времени, который он забыл. Авария лишь подтолкнула к амнезии, и возможно, это к лучшему. У Эдварда сработала защита психического состояния, блокировка очень сильного стресса, который мог привести к помешательству, и тогда пришлось бы иметь дело с психиатрией. Он помнит всю свою жизнь до того момента, когда стрессовая ситуация возникла, или же когда в его жизни появилось что-то или кто-то, кто в последствии привел к этой ситуации. Поэтому память заблокировала полностью весь период, который имеет отношение к психотравме, чтобы не доводить душевный и моральный груз Вашего сына до более критического состояние.
- Это лечится? И какие могут быть негативные последствия такой амнезии? – спросил Карлайл.
- Медицинским способом не лечится. Помочь может только работа с психологами, общение с друзьями, с людьми, с которыми ему комфортно и легко. Из опыта скажу, что были случаи быстрого возвращения памяти; было такое, что память возвращалась постепенно, словно частичками пазла на протяжении нескольких лет; а было и такое, что всё, связанное с психотравмой, стиралось из памяти навсегда. Негативные последствия могут быть в том случае, если он внезапно столкнется с обстоятельствами или с людьми, которые привели к психотравме, сразу все вспомнит, и на него снова свалится тот моральный груз, который психика может не выдержать. Самое сложное заключается в том, что для таких пациентов нет однозначной рекомендации насчет того, стоит ли возвращать те воспоминания, которые могут привести в психическим расстройствам или лучше забыть о них навсегда. Ведь, по большому счету, Эдвард может спокойно жить полноценной жизнью и без того отрезка своего прошлого, который он забыл. Единственное, что школьную программу придется догонять за весь прошлый год.
- Вы говорили, что завтра его уже можете выписать?
- Да. Выпишем. Мы можем договориться о работе с психологами…
- Нет, - решительно перебил Карлайл. – Никакой работы с психологами. Вы сказали, что Эдвард и без воспоминаний может жить полноценной жизнью, я не хочу возвращать ему то, что может травмировать его психику, не хочу рисковать здоровьем своего единственного сына. И что касается информации о его состоянии, оставьте это мне, я сам ему объясню, что к чему.
- Как пожелаете, - развел руками доктор.
- Ну, что? Каков мой диагноз? Это как-то лечится? Мне ж не светит психушка? – пристал с вопросами Эдвард, когда отец вернулся в его палату.
- Все хорошо, - изображая облегчение, сообщил Карлайл. – Никаких психушек, никаких медикаментов. Это обычная психология. Проще говоря, в твоей жизни происходила некая напряженная ситуация, которая определенное время держала тебя в стрессовом состоянии, авария запустила в твоей голове защитные процессы, вытеснила из памяти причины морального груза и таким образом оградила тебя от стресса.
- Что еще за моральный груз? Какой еще нафиг стресс? – с отчаянным недоумением восклицал парень, который не разделял спокойствия отца.
- К сожалению, я далеко не всё знал о твоей жизни, - развел руками Карлайл. – И понятия не имею, что могло привести твой внутренний мир к стрессовому состоянию.
- Хорошо, ты не знаешь, а «ГБ 4»? А Том? Они, наверняка, должны всё обо мне знать! У нас с ними не было секретов друг от друга. Почему их до сих пор ко мне не пускают? Когда я смогу их увидеть? Я уверен, что они помогут мне всё вспомнить.
- Тебе нельзя было ни с кем контактировать до окончания полного обследования. Если бы у тебя появились хоть какие-то малейшие воспоминания за прошлый год, врачи должны были быть уверенны, что это действительно твои воспоминания, а не то, что тебе рассказали друзья. Теперь обследование закончено. Завтра тебя выписывают, и завтра же ты встретишься со своими друзьями, - заверил Карлайл.
- Хорошо, - с неким облегчением выдохнул Эдвард. Эта информация его немного успокоила и ободрила. Наконец-то он увидит «ГБ 4». Каллен рассчитывал на то, что друзья перескажут ему весь прошедший год, и он обязательно всё вспомнит. Парень твердо решил вернуть себе тот год своей жизни, который у него украла собственная память.
- Мне сейчас нужно отъехать по делам, - сказал отец, - а ты отдыхай и потихоньку начинай собираться. Завтра возвращаемся домой.
Покинув палату сына, Каллен дал строгое распоряжение своей дежурящей в больнице охране, чтобы ни одна живая душа не проникла к Эдварду в палату. Мужчина намеревался основательно подготовиться к возвращению сына к обычной жизни, и никто не должен был нарушить его новые планы, относительно будущего их семьи.