Но я устала слишком быстро от сомнений и догадок, потому спросила в лоб:
— А ее мать?
— Умерла четыре года назад. Мы до ее смерти были в разводе достаточно давно.
Юсупов сел на диван. Его халат распахнулся, открывая широкую грудь и кубики пресса. Потрясающая форма для его возраста. Оказалось, я падка не только на красивые слова и магнетизм этого дельца.
До боли хотелось коснуться его снова, подойти, обнять, но тема, которую я подняла оказалась скользкой и держала на расстоянии.
— Прости. Мне жаль.
— Да, мне тоже, — склонил он голову на секунду, а потом быстро поднял, обдав меня горячим взглядом. — Я разведенный вдовец, моей дочери Марианне двадцать один, она живет в Лондоне. Что тебя еще интересует? Отчет по счетам? Группа крови? Родословная?
— Все это я примерно знаю, Володь, — улыбнулась я самодовольно. — Где работала твоя дочь?
Не знаю, зачем я спросила именно об этом, но мне захотелось узнать о ней еще немного. Похоже, Марианна очень важна для отца, хотя он усиленно делает вид обратного сейчас.
Юсупов молча поднялся и пошел в спальню. Он вернулся с папкой, в которой бережно были собраны фото из журнала Нешнл Географик. Ничего себе.
— Она фотограф. Это ее работы. Я бы хотел воспитать наследницу, но у Мари были другие планы. По мне так глупость несусветная, но ей нравится.
О, это было заметно. Фото впечатляли. Яркие, явно без фильтра, очень атмосферные и притягательные.
Я листала, улыбаясь. Еще больше, чем фото, мне понравился суровый Юсупов, который бережно вырезал со страниц журнала работы дочери. У них, похоже, непростые отношения, но любит он ее очень сильно и переживает.
— Почему ее уволили?
— Стеш… — Володя забрал у меня папку, притянул за руку, прижимая к себе. — Давай я завтра тебе все расскажу. Про дочь, про бывшую, про маму, про сестру и племянников. Сейчас у меня совсем другие планы. Есть еще срочные вопросы или я могу тебя поцеловать?
Я усмехнулась. Владимир наконец избавил меня от простыни, в которую я куталась, как в тогу.
— Вопросов нет.
— Вот это отлично.
Я действительно больше ни о чем не спрашивала и практически не думала до самого утра.
Андрей
Вот чудеса! Стефания опаздывала. Мы собирались обсудить расписание мероприятий, в которых я обязан участвовать, но она не явилась в назначенный час. Я начал беспокоиться через пятнадцать минут. Сразу же подумалось нехорошее. Трафик, здоровье, еще какой-нибудь форс-мажор. Чтобы не мучиться неизвестностью, я сразу позвонил.
— Стеф, ты в порядке? — спросил я, едва услышал ее странный голос.
Она спит что ли?
— Да, я буду через полчаса.
О, боже.
Меня раздирало любопытство. Что может заставить мою Стефанию проспать? Мужика завела? Очуметь! Ну и дела. А я думал, она каменная. Приятно ошибиться, черт возьми.
— Ты спишь что ли? Ха, Стеф, ну и дела! Завтра красный снег пойдет.
— В Питере — возможно, но в Москве вряд ли, — чопорно и невозмутимо отвечала она, шурша чем-то. Наверно, собиралась и говорила на бегу. Я хотел еще ее подразнить, как она тут же перестроила оборону в виде нападения.
— Имей совесть, Андрей, я как проклятая пашу на тебя, терплю твои выходки, регулярно отмазываю от царского гнева, а когда не выходит, то внушение от Дмитрия получаешь не только ты, поверь.
— Да я знаю, Стеф, знаю.
— Ах, раз ты знаешь, то и не забывай! И убери этот хамский снисходительный тон. Имею я право один раз в жизни проспать? После Ивана все тащу на своем горбу. Ты даже в ладоши не похлопаешь.
Ой, припомнила мне все. Точно с мужиком ее застал. Я еле сдержал смех.
— Обязательно похлопаю, Стефи. Ты же знаешь, что я все ценю и обожаю тебя.
— Не подлизывайся, — обрубила она тут же. — Жди меня. Уже еду.
Как же она меня хорошо знает. Я только хотел попросить перенести встречу, как в трубке раздались короткие гудки.
Пришлось остаться на своем месте.
Стеф не преувеличивала. Она теперь и чтец, и жнец, и на дуде игрец. После махинации, которую пытался провернуть Иван, мы никому не могли верить. Я еще раз напомнил себе, что она меня спасла, я у нее в долгу. Если бы не феноменальное чутье моей Стефании, Иван продал бы очень откровенные фотографии с Бали. Как она его раскусила? Я вот и не подозревал. Стеф — золото. Без нее я бы уже ходил женатый.
Идиотская традиция. Наследник не имеет права поматросить и бросить. Он обязан жениться на той, с кем впервые выйдет в свет. Эта традиция была незыблема, как и монархия в России. Времена менялись и понятие выйти в свет теперь приравнивалось к попасть в сеть с горячими фотками.