— Ты был не в восторге, когда Стеф брала ее на работу.
— Я свыкся, пап. Как и со многими вещами в моей жизни.
— Ох, не начинай.
— Я и не начинал. Это ты мне звонишь.
— Угу, конечно. Давай, пока. Не геройствуй больше.
— Угу, — откликнулся я, не обещая, разумеется, лишнего.
Отец все понял, но биться головой в закрытые ворота перестал. Повесил трубку.
Машина остановилась у служебного входа в отель. Я даже спрашивать ничего не стал, просто пошел следом за Александром и молодцами.
— Советую не покидать сегодня отель, — пожелал мне на прощание хмурый эсбэшник.
Я с царской терпимостью поблагодарил за совет и даже глаза не закатил. Наконец этот день закончится. Засовываю ключ-карту в замок, я хотел увидеть Мари и теплую еду на ужин.
Едва я вошел в гостиную, то чуть не упал. Юсупова повисла у меня на шее, едва не сбив с ног.
— Воу, как неожиданно, — закряхтел я в тесных объятиях Мари.
Она сжимала так крепко, что у меня даже кости затрещали, а потом подняла голову. Я увидел заплаканные красивые синие глаза. Она смотрела так, словно я вернулся с войны. Мари положила ладони мне на щеки погладила и всхлипнула:
— Андрюша, ты живой. Господи…
Слезы снова потекли, и она опять уткнулась мне в пиджак, чтобы я не видел, как она плачет. Поверх ее макушки я рассмотрел на экране телека оцепленную местность, которую я совсем недавно покинул.
— Гребаные журналисты… — процедил я сквозь зубы и повел моего прекрасного взволнованного менеджера к дивану.
Усадив Мари, я вытащил из коробки несколько салфеток, стал вытирать ее щеки и решил вызвать на разговор. Если мы будем говорить, она скорее перестанет плакать.
— Давай-ка успокойся. Все в порядке. Что там наболтали в новостях? Все умерли?
— Нет, — шмыгнула носом Мари. — Они вообще ничего не говорили. Власти молчат. Дворец молчит. Только нагнетают. Вспомнили все. Начиная со смерти Александра Второго, заканчивая покушением на твоего отца.
— Ох, Мари, да это не было покушением. Просто дебильная шутка.
— Все равно. Они так рассказывали…
— Да, знаю. Журналисты умеют нагнать драму.
— Я чуть с ума не сошла. — И тут она совершенно неожиданно врезала мне в плечо. — Какого хрена с твоим телефоном?! Я звонила, а там занято. Что мне было думать?
— Да угадай, блин. Отче отчитывал с час. И не надо меня бить.
Я потер плечо. Быть воскресшим намного приятнее, чем побитым, если честно. Слава богу, Мари была со мной в этом согласна, но я осознал и собственную ошибку.
— Мне нужно было, конечно, настоять и сразу сделать заявление. Но служивые, как всегда, потащили через огороды и служебные выходы, чтобы никто меня не видел. Отсюда и вся паника. Прости, Мари. Я понятия не имел, насколько все раздули. Хотя догадаться мог. Это же пресса. Прости, что заставил тебя волноваться.
Я совершенно непроизвольно провел костяшками пальцев по ее щеке, заправил за ухо выбившуюся кудряшку. Какая же она милая.
Мари вздрогнула и поежилась. Я убрал руку. Наверно ей неприятно.
Хотя почему тогда она сидит так близко? Мы почти соприкасаемся бедрами, и я могу чувствовать тепло ее тела. Она совсем не против моих объятий.
А поцелуев? Как насчет поцелуев?
Я вот точно не против.
— Ты ведь знал, Андрей. Поэтому и не взял меня с собой, а теперь говоришь, что опасности не было, — укорила меня Мари.
— Да, был сигнал, но тебе действительно следовало поработать дома.
— Чушь. Врешь ты все.
Теперь пришло мое время кривить лицо. Обманывать ее я не хотел.
— Да. Вру. Отчасти. Я действительно не считаю опасными выходки этих нелепых бунтарей, но это не значит, что я буду рисковать тобой и твоим спокойствием, здравьем и жизнью.
— То есть, своей жизнью ты рисковать готов?
— Именно.
— Что за нелепый фатализм?
— Это мой выбор, Мари. Я был рожден Романовым и с детства принимал всю ответственность и обязанности наследника. Я не буду трястись под одеялом, не буду прятаться за бронированными стенами отеля или машины. Я хочу быть доступным для народа.
— Это чревато, Андрей.
— Знаю. Но для меня иное неприемлемо.
— Вспомни того же Александра. Как он закончил?
— А сколько он сделал, Мари? У меня нет и не будет даже части его власти, поэтому и убивать мня никто не станет. Скорее всего
— О, боже!
Она схватилась за голову, потянула свои волосы.
— Хей, детка. Не надо сходить с ума. Ты же видишь, ничего со мной не случилось. Я не первый год так живу. А иногда даже сбегаю в самоволку без охраны — и опять ничего со мной не происходит особенного. Разве что девицы под ноги падают. Но это исключительно благодаря личной харизме и бескрайнему обаянию, а не происхождению.