Царь растерял всю свою суровость и надменность.
— Расскажи, как она жила в Лондоне, — попросил он.
— Нормально. Уединенно большую часть времени, хотя иногда выбиралась в общество. Ей нужно было блистать время от времени, общаться с людьми, баловать себя красивыми вещами.
— Пела?
— Редко. Она часто простужалась и берегла голос.
Царь вздохнул.
— Много болела?
В его глазах было столько печали и вины, что я не сдержалась, накрыла его ладонь своей. Дмитрий вздрогнул, но руку не убрал.
— Не надо Дмитрий Николаевич. Не вините себя. Я так часто говорила это папе, скажу и вам. Вы не виноваты, никто не виноват. Она сама отвечала за свои решения, сама хотела бороться. Не всегда ей на это хватало сил, воли и здоровья, но мама никогда никого не обвиняла, лишь жалела, что жила, как принято. Не обижайтесь, но она была не из тех, кто нуждается в мужчине. Ей было комфортно одной. Она, как орлица, любила летать одна.
Я вспомнила, как приезжала в летний домик и слушала днями напролет мамины стихи. Иногда она пыталась их петь, иногда просто давала мне в руки тетрадь, и я читала вслух сама.
— Спасибо, Мари.
— За что?
— За то, что ты тоже не винишь меня. За то, что рассказала о Май. — Его взгляд снова стал пронзительным и цепким. — Так что насчет тебя?
— А что насчет меня? — переспросила я, поежившись.
— Ты очень похожа на Майю, девочка. Та же дерзость, склонность к бунтарству и любовь к свободе. Ты тоже орлица. Зачем тебе Андрей? Разве ты нуждаешься в нем?
— Кажется… — горло пересохло, но я сглотнула и продолжила уверенно. — Кажется, я люблю его больше, чем свою свободу. Иначе меня бы здесь не было. Кроме того, кажется, мы сможем летать вместе. Он ведь тоже тот еще орел-бунтарь.
— Вот уж это точно, — фыркнул царь совершенно неподобающе пренебрежительно для царя. — Ты сможешь стать царевной?
— Смогу. Но не уверена, хочу ли этого. И сейчас точно не готова принять подобную ответственность.
— Что ж…
Дмитрий поднялся, протянул вперед открытые ладони, и я положила на них свои. Он помог мне встать.
— Тогда дайте мне знать, когда будете готовы. Оба.
— Если… — поправила я его. Если будем готовы.
Дмитрий отпустил мои руки, улыбнулся, покачал головой.
— Когда, Мари. Когда… Ступай.
Он отпустил меня истинно царским кивком головы, и я вышла из кабинета. Меня сразу же встретил камердинер и повел коридорами в личные апартаменты Романовых. Сердце стучало так быстро. Я совсем не мечтала об этом. Я изо всех сил избегала дворца Романовых.
Но, кажется, у судьбы были совсем иные планы.
Я вошла в спальню царевича, а он в это время вышел из ванной. В халате с гербом дома Романовых, благоухающий и соблазнительный.
Я почувствовала себя замарашкой-Золушкой в своем дорожном наряде, но Андрея это совсем не напрягало. Он поцеловал меня медленно и глубоко, а потом спросил:
— Как все прошло?
— Хорошо. Кажется, хорошо.
Царевич улыбнулся совсем как отец и сказал:
— Значит именно так все и будет.
Я верила ему. Если Андрей говорит, то не может быть иначе. Царское слово — закон.
Эпилог
Москва. 2020 год.
— Костя, хватит. Это моя помолвка, и моя машина.
Кос оторвался от губ Элли и недовольно на меня покосился.
— Завидуй молча, дружище. И вообще, не понимаю, что тебе мешает заняться тем же самым?
Он смотрел, как Элли приводит в порядок макияж, и улыбался, как дурак. Я бы стебанул его по этому поводу, но, думаю, сам точно так же смотрел на мою Мари. Хотя поддеть кузена моя святая обязанность.
— Мне мешает воспитание и правила приличия. Ну и, конечно, то, что я наследник, а ты… Кажется пятый с конца претендент на трон?
— Ой, завали, — скривился Костя.
— Он и правда стал занудой, — поддержала его Элли. — Мари, как ты с ним живешь?
— Как всегда, в соседних номерах, в гостевых апартаментах.
Все засмеялись.
— Скоро мы это поправим, — заявил я со всей ответственностью, довольно улыбаясь.
— Эх, да. Таких людей теряем, — смахнула воображаемую слезу Элли.
В нашей маленькой компании это была дежурная шутка. Как ни странно, в трезвом состоянии Элли оказалась весьма милой девчонкой. На приключения ее тянуло только по пьяни, а пить до беспредельного веселья она бросила, как только сошлась с Костиком. Хоть он и в хвосте паровоза претендентов на трон, но статус все равно обязывал.