Графиня по-прежнему приветливо улыбалась, а сестрички откровенно пялились на него, о чем-то шептались и хихикали. Доре хотелось кричать. Ей хотелось выть. Ей хотелось уйти, сбежать отсюда, всё равно куда. Не потому что приказано, а потому что больно.
Она не двигалась с места.
Дамиан вдруг тряхнул головой и пробормотал про себя что-то неразборчивое.
— Ах, что же вы молчите, милорд? — промурлыкала графиня
— Я не хочу затруднять вас, — ответил он наконец.
— Нет-нет-нет, и слышать ничего не желаю, — возразила графиня. — Конечно, вы останетесь, не каждый раз у нас в гостях бывают такие милые молодые люди! Девочки, почему вы стоите, как воды в рот набрали? Где ваши манеры? О милорд, если бы вы знали, как нам не хватает в нашей глуши общения с достойными людьми! Здесь нет никакого светского общества, одни крестьяне вокруг! Пойдемте же скорее, мы с девочками с радостью покажем вам замок…
Дамиан молча перевел взгляд на Дору. Их глаза встретились; она закусила губу, надеясь только, что ее отчаяние не слишком очевидно. Графиня наконец тоже обратила на нее свое внимание.
— Ты еще здесь? — зашипела змеюка. — Я кому сказала, быстро…
— Ваше сиятельство, — перебил ее Дамиан. — Я почту за честь принять ваше приглашение.
Глава 7, в которой император сильно раздражен
В другое время знакомство с местной аристократией Дамиан мог бы даже назвать забавным. Он мог бы посмеяться над тем, что графиня — особа немолодая, но уверенная в своей неотразимости — строила ему глазки, твердо решив сразить его своим очарованием. Мог бы рассказать потом Керну анекдот, как хозяйка Тиорского замка на радостях чуть свечку в церковь не побежала ставить, обнаружив у себя во дворе мужчину в самом расцвете лет и без кольца на пальце. Керн от души поржал бы над тупостью здешних провинциалов.
Только вот Дамиану было сейчас не до анекдотов о провинциальных нравах. Его мысли целиком и полностью занимала девочка-одуванчик.
В ту минуту, когда он увидел ее впервые, что-то изменилось. Словно невидимые шестеренки ни с того, ни с сего закрутились в другую сторону, и надежный, отлаженный, прекрасно работающий механизм его жизни дал сбой.
Сначала у него был простой и понятный план: дойти до замка — раз, раздобыть лошадь или карету — два. После встречи с Одуванчиком план рассыпался на кусочки, поразив его своей бессмысленностью.
Они шли по дорожке через луг, и Дамиан пытался понять, зачем ему вообще надо в замок. Раздобыть карету? Но до Лорка можно добраться и пешком. Еще совсем недавно он не хотел пешком. Теперь всё стало неважно, важно было только забрать эту девочку с собой. Он собирался аккуратно озвучить ей свои намерения — в лесу, в перерыве между поцелуями, — но непредсказуемая Альдорика сбила его с толку побегом, поэтому Дамиан не успел, не сумел объяснить ей, что бежать никуда не надо. Что ей необязательно встречаться с хозяйкой и вообще возвращаться в замок. Что ей не придется даже собирать личные вещи, потому что… какие, к черту, личные вещи у служанки? Рано утром они уже будут в Аскоре, в его дворце, и уж чем-чем, а вещами, драгоценностями и нарядами великий император и будущий властелин мира сумеет обеспечить свою женщину.
Когда карета въехала во двор, Дамиан стоял в стороне, так что графиня с дочерьми его не заметили. Там, в лесу, он удивлялся, отчего Одуванчик так боится хозяйку. Сейчас же до него дошло, в чем дело — дамочка была из той мерзкой породы людишек, что любят самоутверждаться за чужой счет. Понаблюдав, как отвратительно хозяйка замка ведет себя со слугами, он быстро составил новый план: заполучить лошадь или карету — раз, использовать внушение, если графиня не захочет добровольно поделиться транспортом с ближним своим — два. А три, и это было самым главным: остаться наедине с Дорой и сообщить ей, что она прямо сейчас уезжает отсюда навсегда.
Услышав очередную гадкую реплику, обращенную к его Одуванчику, он не задумываясь выступил вперед, чтобы отвлечь внимание на себя.
И тут же столкнулся с серьезной проблемой: по какой-то немыслимой причине графиня никак не поддавалась внушению, хотя Дамиан обрушил на нее всю мощь своего дара.
Это было так неожиданно, что он даже растерялся. Только одаренные могут противостоять внушению — но эта женщина… у нее точно никаких способностей, ведь присутствие другого одаренного он бы почувствовал. Тогда как?