Дамиан злился. Стоило, конечно, уйти, хлопнув дверью, однако разве это не выглядело бы, словно ей и в самом деле удалось напугать великого императора, будущего властелина мира? Чертыхнувшись про себя, он решительно шагнул вперед, а хозяйка замка невольно попятилась, уступая ему дорогу. Великий император подошел к креслу у окна, сел и закинул ногу на ногу.
— У вас есть пять минут, — процедил он сквозь зубы. — Потом я ухожу.
Графиня кивнула, подошла к окну и облокотилась о подоконник.
— Я родилась не здесь, — сказала она, внимательно глядя ему в глаза.
— Все-таки Хесса? — уточнил Дамиан.
— Не важно, — улыбнулась графиня, ни на секунду не отводя взгляда. — Важно вот что: дома я жила счастливо, у меня была семья, муж и дети, и я наивно полагала, что всё всегда будет так же безоблачно. Но потом… моего мужа убили. А я была вынуждена бежать, едва успев схватить в охапку дочерей и небольшую сумку с припасами, потому что моя жизнь внезапно оказалась под угрозой.
— Зачем мне об этом знать? — спросил Дамиан, вцепившись руками в подлокотники кресла.
— Мы долго скитались, — продолжала она, игнорируя его вопрос. — Мой родной край — далеко отсюда. Мы преодолели горный перевал. Мы шли через бесконечный лес, не зная, найдем ли выход. Мы почти голодали, растягивая наше скудное продовольствие, питались корешками и ягодами, пили болотную воду, спали на земле. Знаете, милорд, что давало мне силы идти дальше? Я говорила себе: надо дойти до местности, где есть люди. Где есть мужчины. Потому что тогда мы будем спасены.
— Ближе к делу. — Дамиан поймал себя на мысли, что у нее красивый голос — мягкий, напевный.
Графиня оттолкнулась от подоконника и подошла ближе. Совсем близко.
— Мы долго скитались по лесам, — продолжила она свой рассказ, — но однажды в дождливую ночь случилось чудо: мы вышли на открытое пространство и увидели замок. Этот замок. Граф Тиорский был одним из богатейших дворян в Лиате, а еще вдовец. Как удачно, не правда ли? Говорят, он так любил свою первую жену, что совершенно не собирался жениться во второй раз. Не собирался, пока не встретил меня. Я могу заставить любого мужчину выполнять мою волю.
В ее глазах танцевали едва заметные искорки, похожие на игру отражений яркого пламени.
— Не любого, — сквозь стиснутые зубы прохрипел Дамиан.
— Что ты, дорогой. Конечно, любого.
Графиня вдруг вытащила из прически какое-то украшение, которое он толком не успел рассмотреть, сделала еще полшага вперед — и непостижимым образом оказалась у него на коленях. Змейкой прижалась к груди, запустила руки в его волосы, принялась перебирать их и гладить. Он уже не понимал, что происходит и почему он ей это позволяет. А потом ему вдруг стало плохо, невыносимо плохо, голова налилась свинцовой тяжестью, в глазах потемнело от боли.
Красивая женщина, сидевшая у него на коленях, прикоснулась губами к его виску. Дамиан дернулся и застонал. Кто эта женщина и зачем его мучает, он не мог понять, и что ему делать, — тоже.
— Скоро пройдет, пройдет, — зашептала красавица ему на ухо. — Потерпи еще немного, ты сейчас привыкнешь. Тебе станет хорошо, так хорошо, как никогда не было...
Она приложила ладонь к его лбу, и боль вдруг действительно прошла, только осталась немного тяжесть в голове. Одновременно за спиной словно выросли крылья — такое его охватило ощущение счастья. Дамиан расправил плечи и улыбнулся. Красавица у него на коленях обняла его за шею и улыбнулась в ответ.
— Ты очень богат и знатен?
— Да.
— Большой человек в Аскоре?
— Да.
— Насколько большой? Бываешь при дворе, лично знаком с императором?
— Да.
— Хорошо. Очень хорошо. Значит, я в тебе не ошиблась. Завтра утром, дорогой, мы пойдем с тобой в церковь, и ты на мне женишься.
— Да.
— Поцелуй меня.
— Да.
Дамиан не думал — просто притянул ее ближе, обняв за талию. Он исполнит любые ее капризы, он мечтает прижаться к этим сладким губам, ведь это Альдорика, его Одуванчик. Такая красивая…
Но что-то было не то.
— Целуй скорее, — приказала она.
Дамиан медлил. Его губы замерли так близко от ее губ, он так мечтал прижаться к ним — и медлил. Смотрел в ее глаза и удивлялся — разве не должны они быть синими, самыми синими в мире? Он не находил у нее на носу веснушек. Она пахла иначе. Всё было неправильно.
А еще ему сильно мешала странная тяжесть в голове.
— Целуй, — прошипела красавица.
Дамиан поднял руку, дотронулся до затылка — надо было обязательно убрать то, что мешает.
— Нет! — крикнула она и попыталась его остановить.