— Не стоит. — Она замотала головой. — Обычное кольцо… А тут трава… Если упадет…
— Обещаю, я его не уроню, — со всей серьезностью ответил Дамиан.
Дора знала, что не снимет колечко ни за что и никогда, но ссориться со своим будущим мужем совсем не хотелось.
— Давай в другой раз? — нервно улыбнулась она.
Дамиан продолжал хмуриться. Она понимала, что срочно должна его отвлечь, во что бы то ни стало, любым способом. Сменить тему разговора… но, как назло, в голову ничего не приходило.
— Почему твой сюртук выглядит так странно? — пробормотала она, лишь бы сказать что-нибудь. — Аскорцы все такое носят?
— Потому что это не сюртук, а куртка, — улыбнувшись, ответил он. — Альдорика, мне кажется, ты пытаешься уйти от разговора.
Дора вздохнула: не получилось. Ладно, тогда...
Она посмотрела на его губы. Он смотрел ей в глаза. Она еще раз вздохнула, подняла руку, прикоснулась пальцем к его подбородку, не спеша провела по гладко выбритой коже невидимую линию, повторяя форму челюсти, потом прижала обе ладони к его лицу, подалась вперед и неуверенно поцеловала.
Минуту спустя она лежала уже на спине, на желто-зеленом одуванчиковом ковре, травинки щекотали ей шею, и по правой ноге, кажется, бежал муравей. Дамиан успел сбросить свою куртку на траву и теперь был сверху, тяжело дышал и покрывал поцелуями ее лицо — и шею, и снова лицо, и губы. Поцелуи были такими нежными, но настойчивыми, и ей было так приятно, но страшно, но все-таки приятно, и каждый поцелуй как будто зажигал новый огонек в ее теле, и да, это было очень приятно, но, господи, как же страшно...
— Дамьен, пожалуйста, я…
— Не бойся. Всё хорошо.
Дора не была уверена, что всё хорошо. Они даже не женаты, как же так — до свадьбы? Ведь когда она первая его поцеловала, она правда совсем не думала, что...
— Я не могу, — шептал Дамиан. — Одуванчик, я больше не могу. Мне очень нужно…
Он потянулся к шнуровке на лифе ее платья. Это было почти смешно, как ловко его огромные руки, его крупные мужские пальцы справлялись с тесемками. Дора и пискнуть не успела, а Дамиан уже шумно выдохнул, отодвинул ткань и накрыл ладонью обнаженную грудь. Несколько мучительных мгновений он ничего не предпринимал — замер, прикрыв глаза. Ее сотрясала дрожь — может, от страха, а может, из-за того пламени, которое с каждой секундой всё сильнее в ней разгоралось. Наконец Дамиан слегка отстранился, приподнялся на локте и потянул вверх подол ее платья. Дора вздрогнула, понимая — она по-прежнему боится того, что сейчас произойдет, да, сильно боится, но... хочет. Потому что когда-нибудь всё равно… Потому что это же Дамиан…. Дамьен. Ее любовь, рыцарь, принц, ее почти что муж...
— Готова?
Она смотрела ему в глаза и не знала, что ответить.
— Я буду нежен. — Он опустил голову и поцеловал ее в ложбинку между ключицами. — Всё будет хорошо, не надо бояться.
Альдорика наконец кивнула: она ему верила.
***
Дамиан сидел на земле, на примятом ковре из одуванчиков, прислонившись спиной к стволу поваленного дерева. Дора снова устроилась у него на коленях, уткнулась носом ему в шею. Куртка валялась рядом, а сверху была брошена синяя лента из косы, потому что, едва притянув Дору поближе, Дамиан моментально распустил ей волосы.
Она успела оправить платье и зашнуровать лиф. Он гладил ее по голове и спине, пропускал пряди волос между пальцами и время от времени целовал ее в макушку.
Дамиан был умиротворен и расслаблен. Дора тоже уже расслабилась.
— Больно было? — спросил он.
— Немного, — пробормотала она.
— Немного?
— Ничего. Не страшно.
— Я просто хочу, чтобы ты понимала: не всегда будет больно. Первый раз — да, но потом... Потом тебе самой будет… нравиться.
Альдорика улыбнулась. Она, конечно, сомневалась насчет «нравиться», а еще ей было, пожалуй, больнее, чем она готова была признать, но все-таки, все-таки… это было хорошо, потому что — с ним. Мысли невольно зацепились за слово «потом», за явное желание Дамиана заниматься этим не раз еще в будущем, и она невольно задумалась о своем будущем, и тут же решила, что всё идет так, как и должно. В ее счастливом будущем они с Дамианом были уже женаты, спали в одной постели и, наверное, часто занимались тем, чем только что занимались, и она, конечно, была не против, потому что… да, потому что это с ним. В голове нарисовалась четкая картинка ее будущей жизни — она станет женой своего принца, хозяйкой в его доме — интересно, какой у него дом? — наверное, большой замок… Они будут счастливы вместе, она родит ему детей…
Дамиан продолжал обнимать ее, гладить по голове и перебирать ее волосы. Незаметно для самой себя Дора задремала. Даже сон приснился, только какой-то глупый — безумная, хохочущая графиня летала вокруг нее на метле и выкрикивала снова и снова: «Бедная Золушка!». Дора дернулась во сне, и Дамиан обнял ее крепче.