— Я тоже очень рад тебя видеть.
— Ладно уж, заходи, — фыркнула фея.
***
Фритрика провела его в темную комнату с занавешенными окнами, едва освещаемую тускло горевшими маленькими свечками в декоративных подсвечниках, и усадила в высокое кожаное кресло, на спинке которого дремал филин.
— Зачем пожаловал? — с любопытством в голосе проговорила фея.
— Погадаешь мне? — попросил Дамиан. — Твои карты никогда не врут. Заплачу щедро.
— Ну, еще бы, — усмехнулась она.
Фритрика села за большой письменный стол напротив, достала из ящика старые затертые карты, поплевала на руки, сдвинула очки на кончик носа и принялась за дело.
— Что узнать-то хочешь? — спросила она, выбирая карты из колоды и раскладывая их на столе, часть рубашкой вверх, часть открыты, красного валета на черную даму, черную даму на красного короля, всю стопку — на свободное место…
— Будущее, — ответил Дамиан и нехотя добавил: — Мать письмо прислала, объединиться предлагает. Слышала уже? Кстати, почему мне кажется, что ты сейчас не гадаешь, а раскладываешь пасьянс?
— Тьфу ты пропасть! — с досадой воскликнула фея. — Прости, дорогой, привычка. Живу одна, никто меня не навещает, только и развлечений, что зубы лавочникам заговаривать да пасьянсы раскладывать...
Она собрала все карты в кучу и снова начала выкладывать ряды, бормоча себе под нос: «бубновая дама», «крестовый король», «чем сердце успокоится» и прочую околесицу. Наконец разложила всю колоду, внимательно изучила выпавший расклад и с интересом посмотрела на Дамиана.
— Будущее, говоришь? — переспросила старая фея и прищурилась. — Карты говорят, что в будущем ждет тебя великая любовь.
— Издеваешься? — нахмурился император. — Меня не интересует любовь, меня интересует, принимать предложение матери или я об этом со временем пожалею? И еще… ты, конечно, знаешь о… пророчестве? Как думаешь, я правда могу быть тем, кто объединит все Нижние Земли?
— Тю, с матерью твоей всё просто. — Фритрика небрежно махнула рукой. — Принимай, конечно, чего ж отказываться. А вот насчет сердечных дел... Тут непросто тебе будет. Ох, Дамьен, Дамьен…
— Да что «Дамьен»?
— Дурак, — коротко ответила фея и начала собирать карты обратно в колоду.
— Если бы ты не была моей любимой няней, я бы!.. — Дамиан повысил голос.
— Ой, напугал, — хихикнула Фритрика. — Ничего, погоди, любимая твоя чуток спеси с тебя еще собьет.
— Хватит нести чушь! — зарычал он, стукнув кулаком по столу.
Филин проснулся, клюнул его в темечко и тут же задремал снова. Дамиан вскочил на ноги и несколько раз махнул рукой, пытаясь согнать со спинки кресла наглую птицу, но та даже не шелохнулась.
— Чего руки распускаешь? — Фея погрозила ему крючковатым пальцем. — Не трожь моего филина.
— Тебе карты еще что-то показали? — спросил Дамиан, с трудом сдерживая ярость. — Только не надо больше сказочек про любовь. Расскажи мне про пророчество.
— Карты сосредоточенности требуют и уважительного отношения, а ты кричишь, руками машешь, — буркнула Фритрика. — Всё я сказала уже. Предложение матери принимай, не пожалеешь. Насчет пророчества… Нет пока ясности, про тебя оно или про кого другого, но вот в чем я точно уверена: ждет тебя большое будущее. А любовь... Что ж, Дамьен. Великому императору предстоит еще узнать, сколько порой страданий любовь причиняет.
— И снова чушь! — выплюнул он.
— Если уж встретил свою любимую, — глядя ему в глаза, медленно проговорила фея, — просто так ты ее из сердца не изгонишь...
— Феерический бред!
— …и не забудешь, — добавила старуха после выразительной паузы.
— Да я! Уже! Забыл! — рявкнул Дамиан, и филин снова проснулся и захлопал крыльями.
— Время покажет, — не стала спорить фея.
Дамиан понял, что толку от нее больше не добьется. Всё, что хотел, а заодно и чего не хотел, он узнал, так что задерживаться в доме смысла не было никакого. Вытащив из кармана кожаный мешочек с золотыми монетами, он положил его на стол перед Фритрикой:
— Спасибо.
— Обращайся, — заулыбалась фея и легким движением руки смахнула мешочек в ящик стола. — Как поймешь, что не можешь сам со своими сердечными проблемами разобраться, сразу обращайся. Чем смогу — помогу.
Он даже возражать не стал на этот раз, надоело спорить с упрямой двухсотлетней бабкой. Кивнул ей и пошел к выходу. На улице оглянулся, бросил взгляд на окно ее комнаты — старая Фритрика стояла на подоконнике, махала ему платочком и посылала воздушные поцелуи. Дамиан фыркнул, помахал ей в ответ и направился в трактир через дорогу: часы показывали шесть вечера, до приезда Керна и компании требовалось скоротать где-то время.