— Не хочешь встретить сладкую парочку? Как следует их поприветствовать, а? — Эмир прищуривается, зорко за мной наблюдая.
Он смотрит так, будто видит меня насквозь. Как будто знает моих демонов. Знает про Зару. Знает то, что было между нами в моем доме. Нет, чёрт возьми, не может. Я не рассказывал ему. Никогда. Даже по пьяни, даже в те ночи, когда алкоголь развязывал языки, а воспоминания всплывали сами собой. Я молчал. Мне не хотелось трепаться о девушке, которая, по сути, ни в чем не виновата. Эмир всё равно смотрит с той самой хитрой ухмылкой, будто уже сложил пазл, будто вытащил мою тайну наружу и теперь просто ждёт, когда я это признаю. Я держу лицо. Спокойствие, только спокойствие.
— С чего вдруг такой интерес, Канаев? — спрашиваю ровным голосом, делая вид, что не чувствую, как внутри всё неприятно сжимается.
Он усмехается.
— Да просто так, — бросает легкомысленно. И именно поэтому мне не хочется ему верить.
Не умеет он «просто так». Всегда в его словах есть смысл, всегда за невинной шуткой прячется что-то большее. Нужно просто вовремя считывать другой смысл, дабы не попасть впросак. Я делаю вид, что не задевает. Беру чашку, делаю глоток, хотя кофе уже остыл.
— Ты же знаешь, что я не люблю сюрпризы, — произношу спокойно, ставя чашку на стол.
— О, это я знаю. Но разве это не делает их ещё более интересными?
Опять эта его ироничная ухмылка. Я медленно кладу ладони на подлокотники, чуть сжимая. Чувствую, как внутри закипает раздражение. Он реально бесит двусмысленностью.
— Хочешь сказать что-то конкретное, Канаев, или просто решил меня позлить?
Эмир смотрит мне в глаза. Долгая, напряжённая секунда.
— А если и то, и другое?
Вот теперь точно хочется двинуть.
Эмир улавливает моё настроение, перестаёт провоцировать. С лица сползает насмешливое выражение, взгляд становится предельно серьёзным. Он умеет вовремя остановиться, когда чувствует, что перегнул в отношении со мной. Я незаметно выдыхаю, чтобы он не заметил.
Не хотелось бы сейчас ни выяснять отношения, ни откровенничать. Тем более у себя в кабинете, где стены хоть и толстые, но уши находятся всегда. Для таких разговоров у нас другое место. Мой дом. Территория, где всё контролирую я. Без посторонних глаз, без нежелательных свидетелей, где можно говорить прямо, без намёков и словесных игр.
Эмир этой свободой похвастаться не может. Несмотря на то, что по положению в городе он стоит выше меня на несколько ступеней, в своей же жизни он, пожалуй, более скован. Он постоянно окружён людьми. Охрана, советники, бизнес-партнёры и властный дед — слишком много тех, кто считает себя вправе давать ему советы, следить за каждым шагом. У него нет даже личного времени.
Эмир стучит пальцами по подлокотнику кресла. Медленно, размеренно. Над чем-то сосредоточенно думает. Наверное, пытается мысленно отредактировать свое расписание, чтобы пораньше освободиться и сбежать ко мне.
— Ладно, — наконец произносит он, слегка кивая, будто приняв решение. — Тогда вечером у тебя.
Это не вопрос. Утверждение. Сдается мне, что Эмир никогда не интересовался мнение людей вокруг себя. Всегда поступает, как ему хочется и выгодно в моменте. Я не отвечаю, но он и так понимает, что согласие дано.
— С вином или чем покрепче? — уточняет, чуть приподняв бровь. Глаза хитро блестят
— Чай.
— Чай? Ты издеваешься? Если разговор пойдёт туда, куда я думаю, без чего-то покрепче будет тяжко.
— Алкоголь не решает проблем.
— Но помогает их не чувствовать, — бросает он, на мгновение зависнув в своих мыслях. Трясет головой.
Я скрещиваю руки на груди, глядя прямо в его глаза. Он смотрит в ответ. Сколько раз мы так друг на друга смотрели, пытаясь пересмотреть. Каждый раз напряжение, каждый раз это немое противостояние. Но победителей и проигравших нет. Потому что за всей этой игрой, за молчаливым поединком взглядов мы знаем главное — ценим друг друга. Нам известны наши мечты, амбиции, разочарования. Мы знаем, кто чем пожертвовал ради своего пути. Кто сколько заплатил за свои победы. Кто и в какие моменты падал, а кто в этот момент протягивал руку, даже если пару минут назад готов был ударить.
Эмир поднимается, поправляет манжеты, будто после у него важная встреча. Затем кидает в меня цепкий, пристальный взгляд. Я выразительно приподнимаю бровь.
— Вечером у тебя, — его голос чуть ниже обычного, спокойный, но в нём есть что-то весомое, почти приказ. — Без этих твоих холодных взглядов и стен.