Сколько же можно молчать. Сам сказал, что нужно поговорить и молчит. И каждая минута молчания кажется бесконечной. Меня никто насильно не удерживает, я сама могу уйти с террасы, однако, не могу. Ноги совершенно не слушаются, как бы грозно мысленно себе не приказывала оставить Асхада.
— О, вот вы где, - на террасу заглядывает Руслан. Я сразу напрягаюсь, будто меня застукали за изменой. Асхад прищуривается, смотрит то на меня, то на моего жениха.
— Твой партнер слегка заблудился в нашем огромном доме, - широко улыбаюсь, вытягиваюсь стрункой, когда Руслан обнимает меня за талию, слегка притягивая к себе.
— Этот дом я купила для нашей семьи. У вас дом или квартира?
Дом. У него огромный дом, красивый внешне, холодный без уюта внутри. Возможно, сейчас что-то изменилось, но глядя на Асхада, мне кажется, что ничего там не поменялось. Непроизвольно опускаю глаза на его руки. Обручального кольца нет, но это не показатель. Я знаю, что не все мужчины любят носить украшения на пальцах.
Руслан, казалось, не замечает напряжённости, царящей между мной и его гостем. Он продолжает рассказывать о доме, о том, как он мечтает о большом семейном уюте, о садах и вечерах с шашлыками на террасе. Я кидаю быстрый взгляд на Асхада и вижу, как его лицо становится маской, лишенной всяких эмоций, в глазах появляется арктический холод.
— Этот дом – наш уголок, - торжественно, с пафосом произносит Руслан.
Я вымучиваю улыбку, пытаясь скрыть внутреннюю бурю. Чувствую, как жених сжимает мою талию, и это придаёт мне немного уверенности в правильности своего места, но в то же время усиливается внутренний конфликт.
Асхад молчит, его взгляда хватает, чтобы понять, что мыслями явно далеко. Сердце предательски екает и сжимается. Неужели он думает о том, как могло быть у нас с ним? Ведь оставь меня при себе, у него сейчас была бы полноценная семья с наследником, которым он гордился и хватался перед друзьями, родственниками. Возможно, я бы носила под сердцем второго нашего общего ребенка.
Тряхнув головой, чувствую, как рука Руслана на моей талии напрягается. Я замечаю, как Асхад смотрит лишь на меня, и взгляд его такой красноречив, что стыдно спрашивать о его значении. Понимаю, что сейчас что-то произойдет. И все же, то, что спрашивает Руслан, является для меня полной неожиданность. Я как никогда с нетерпением жду ответа, будто от него зависит вся моя жизнь.
— А вы женаты?
Асхад приподнимает бровь и так выразительно смотрит, что я непроизвольно дергаю Руслана за рукав пиджака. Он и сам понимает, что пересек границы. Извиняющее улыбается, слегка наклонив голову, будто с повинной.
— Стол уже накрыли, я по этому поводу искал тебя.
Руслан смотрит на меня, улыбается, но я замечаю в глазах тревогу. Его глаза, полные обеспокоенности, словно пытаются сказать что-то важное, о чем он не может или не хочет говорить сейчас вслух. Я тоже нервничаю. Мне неспокойно из-за личных чувств к человеку, который по-прежнему скуп на слова. Он же сам выбрал этот момент, чтобы поговорить, но ни слова не произносит. И это невероятно бесит, раздражает, потому что чувствуешь за собой необъяснимую вину.
За столом, где накрыт роскошный ужин, я неожиданно оказываюсь напротив Асхада. За столом ведутся светские беседы, весело шутят, смех раздается через каждые пять минут. Царит атмосфера расслабленности. Однако, несмотря на общую веселость, у меня ком в горле стоит, еда не лезет. Я стараюсь поддерживать разговор, вести себя естественно, но все мои мысли заняты только Асхадом. Он не сверлит меня тяжелым взглядом, а когда наши глаза встречаются, ни один мускул не дергается на мужественном лице. Мы словно едва знакомы. И я, по сути, должна радоваться такому его поведению, но меня берет досада и разочарование.
Выходит, что в прошлом только у меня были сильные чувства, только я рыдала взахлеб, качая сына на руках, борясь с трудностями самостоятельно. Асхад жил своей привычной жизнью и ни о чем не тревожился.
Как только мужчины начинают говорить о делах, я невольно замолкаю, их разговоры становятся для меня фоном, который не может заглушить гул в голове. Краем глаза поглядываю на Асхада, он так же сидит напротив, улыбается, но его смех кажется мне натянутым.