Сердце стучит так сильно, мне кажется, его звук могут услышать присутствующие. Внутри бурлит кипящая лава чувств. Я пьяна от своих эмоций, при этом, не выпив ни глотка красного вина. Меня будоражит присутствие Асхада, отчего злюсь на себя – за то, что не могу контролировать свои эмоции к этому человеку, за то, что чего-то от него подсознательно жду.
Ведь должно быть что-то большее между нами, чем просто взгляды и молчание. Ведь как ни крути, у нас общий сын, о котором к своему стыду вспоминаю сейчас и задумываюсь, а стоит ли Асхаду о нем знать. Мысли о ребенке приводят отрезвляют меня. Я сама себе напоминаю, что не нужно с головой окунаться в ожившие чувства к Асхаду, ведь ни к чему хорошему это не приведет. Опыт есть.
Я вновь смотрю на Асхада. Наши глаза встречаются. Его взгляд мгновенно меняет выражение, становится тяжелым, мрачным и подавляющим. Будто на меня надвигается цунами, угрожая моей безопасности.
Мужчины уходят в кабинет, становится легче. Оказывается мне физически некомфортно находиться рядом с Асхадом. Стараюсь загрузить себя бытовыми делами, чтобы не думать о нем, мысли окончательно улетучиваются, когда на кухню забегает Дени. Он сразу создает вокруг себя беззаботную атмосферу, заставляя всех взрослых улыбаться. Шеф-повар украдкой угощает его свежим печеньем, вытащенным из духовки, а его помощника дает сыну яблочный сок. Я усмехаюсь, делаю вид, что не вижу нарушения договоренностей.
Перекусив, сын метеором вылетает из кухни, бежит сразу в сторону террасы, чтобы оттуда сбежать по ступеньками вприпрыжку направиться на площадку. Няня едва поспевает за ним. Я тоже иду следом, но останавливаюсь возле перил, наблюдая, как мой мальчик радостно бегает от качелей к горке, потом ловко залазит на домик с лестницей, повиснув на канате.
— Замечательный малыш, - вздрагиваю от голоса рядом.
Испуганно поворачиваю голову в сторону Асхада. Он прищурено наблюдает на Дени. Я сглатываю, сжимаю кулаки, не зная, что делать в этой ситуации. В первую очередь хочется его увести в дом, отвлечь от разглядывания сына. Только это будет выглядеть очень странно со стороны.
— Сколько ему? – Асхад над чем-то задумывается. – Года три, наверное. Теоретически он может быть моим сыном.
— Он не твой сын! – слишком поспешно и запальчиво отрицаю, тут же замечаю ироничную усмешку. – Да, я забеременела сразу после нашего расставания от одногруппника, узнав о беременности, мы с ним решили уехать к нему в родной город. После рождения сына расстались.
— Я не спрашивал, - спокойно реагирует Асхад. – Мне совершенно неинтересно.
Хватаю ртом воздух, охваченная бурей чувств. Если бы он меня реально ударил, возможно, это было бы легче вынести, чем его равнодушие. Это молчаливое презрение словно проникает в самую душу, заставляя меня сомневаться в себе.
Любовь, которую я лелеяла, кажется, угасает под тяжестью его слов. Все еще живы какие-то чувства к нему, но они больше похожи на раны, чем на счастье. Нет смысла говорить о сыне — он никогда этого не поймет. Дети ему не нужны.
— Ты разочарована? — он полностью разворачивается ко мне, взгляд его пронизывает, и в его глазах проблескивает какой-то ехидный весельчак. – Если бы у меня были к тебе чувства, ты бы не смогла так просто исчезнуть с поля моего зрения. Я бы тебя нашел где угодно, из-под земли бы достал.
Слова, как острые лезвия, вонзаются в меня. Он не знает, что исчезновение было не легким решением, а вынужденной мерой. Я вынуждена была уйти, чтобы выжить, чтобы защитить себя и своего сына.
— Я вижу, что у тебя все хорошо, — продолжает он, словно не замечая, как мне больно слышать это. – Рядом с тобой хороший человек, который вроде как любит тебя. Твоя жизнь вполне сложилась. Можно сказать, что благодаря мне.
Эти слова, пропитанные цинизмом, как будто несколько раз обрушиваются на меня. Я с трудом сдерживаю слезы. Сложилась ли моя жизнь или это всего лишь иллюзия? Мне хочется выплюнуть все в надменное лицо Асхада, что накопилось за эти четыре года, но толку. Вряд его тронут мои чувства, моя боль, мои переживания тогда и сейчас.
— Асхад, - позади нас раздается мужской голос.
Мы вдвоем поворачиваемся. В дверях стоит Эмир Канаев. Он таким же холодным взглядом, как у его друга, окидывает нас с ног до головы и все. Ни улыбается, ни смеется, ни выражает никаких эмоций даже глазами. Два сапога пара, две глыбы льда.
— Нам пора.
— Хорошо, - Асхад кивает, Эмир Канаев оставляет нас на террасе. – Было приятно тебя увидеть, Зара. Надеюсь, твои мечты осуществились.