Расходимся мы, когда уже темнеет. Девчонкам — на автобус, а мне — на трамвай. Еще минут пять около кафе сплетничаем о том о сем и прощаемся. Иногда такие вот встречи просто необходимы. Поболтать ни о чем, обсудить планы, поделиться радостями и печалями, разочарованиями и триумфами. Хоть последнего у меня в жизни пока что минимум.
— Эй! — кричу я, поворачивая за угол кофейни.
Помню, что отсюда самая короткая дорога до трамвайной станции. Может, стоило пойти длинным путем, потому что тут никого нет, кроме меня, черного джипа в метрах двадцати и двух… отморозков, залезших в чужую машину. Я вижу биту в руке одного из них, ладони потеют, в ногах — слабость. Лезу в сумку за телефоном, промахиваюсь, попадая в воздух. Страшно, страшно, страшно. Я уже обратила на себя внимание грабителей. Они, похоже, уже взяли что-то из джипа. Не вижу, что именно, но замечаю, как парни прячут по карманам наворованное.
Вряд ли они собираются идти в мою сторону, но я все равно трясу телефоном в воздухе, наконец вытащенным из сумки.
— Я вызываю полицию! — кричу им. А затем в голос ору от страха: — Полиция! Полиция!
Надеюсь так напугать их, и они реально сбегают. Выдохнув, правда вызываю сотрудников правопорядка.
— Не надо, — говорю себе вслух, а сама на негнущихся ногах подступаю к одиноко стоящему джипу впереди. — Не надо, Аня.
Я чувствую, что это плохая идея, но не могу не убедиться, что в авто никого нет, что никто не пострадал. Я посмотрю одним глазом, а потом уйду. Честно-честно. Еще не дойдя до конца, замечаю, что стекло со стороны водителя разбито. А на лобовом расползлась паутина трещин.
— Боже, — закрываю резко рот ладонью.
В машине — водитель, без сознания. Я вижу капли крови на виске, белом воротнике и больше ничего. Я чуть не падаю, глаза мгновенно затягиваются влажной поволокой. Потому что за рулем оказался Арсен.
Глава 8
Дрожащими пальцами набираю номер скорой, но просто стоять и ждать, пока приедут медики, я не в состоянии. Срываюсь. Оббегая джип, заваливаюсь на пассажирское кресло. Да так резко, что, кажется, будто Арсен очнется только от этого движения. Но, к сожалению, все без изменений. У меня бешено колотится сердце, пока я тяну руку к горлу бывшего мужа. Господи, спасибо! Есть пульс. Пульс есть…
Отсюда видно, что крови совсем немного. Наверное, грабители не сумели сильно задеть Арсена. Но смогли вырубить. Машина стоит под фонарем, освещается только им одним. Я сижу в джипе Арсена, и не уверена, что это вообще законно. Никак не удается заставить себя выйти из авто. Я реально напугана! Мне нужно поехать с ним в больницу, нужно убедиться, что с ним все будет хорошо.
Почему снова это случилось? Да, Арсена не избили, как несколько лет назад, но он опять пострадал от рук мерзавцев. Мысль, что бывший пережил это все из-за меня, съедает заживо.
Он поменял парфюм. Ну конечно же… Я ощущаю благородный аромат, и мне ужасно хочется прильнуть к Арсену, обнять его. Как прежде. Я, наверное, сошла с ума, если опять протягиваю к нему руку, но не чтобы проверить его состояние, а чтобы… просто коснуться. Провести кончиками пальцев по любимому лицу, потрогать короткую щетину. Салон пропах Арсеном, и я глубоко вдыхаю этот элегантный запах. Ноздри щекочет аромат мускатного ореха, кофе, мяты и чего-то еще…
Отпрянуть меня заставляют звуки сирен где-то совсем близко. Я пулей выхожу из машины, затем встречаю врачей скорой помощи. Объясняю им, что просто неравнодушная прохожая, когда в сумке звенит телефон. Няня просит срочно приехать, потому что Захар отказывается с ней сидеть, хочет видеть меня.
У сына такое иногда бывает, ему ведь всего лишь три года. Но я понимаю, что должна буду бросить Арсена и помчаться домой. Сердце разрывается на части, я правда очень хотела остаться с ним. Он же совсем один сейчас!
Лечу домой, разумеется, потому что сын важнее. Захар бросается ко мне в объятия прямо на пороге спальни.
— Прости, он вдруг начал плакать, ни с того ни с сего. Я не смогла успокоить.
Говорю няне, что все в порядке и рассчитываю ее. Мы с Захаркой долго обнимаемся прямо на полу нашей общей комнаты. Сама не выдерживаю и начинаю реветь. Тихо, бесшумно. Мне просто необходимо выплакаться. Конечно, стоит это делать наедине, не при ребенке.
— Ты почему плачешь? — Захар отодвигается; он уже только всхлипывает иногда.