— Это плохо, что не помните.
У меня не получается сохранять полную невозмутимость, ногти впиваются в ладонь. Нервничаю и потею. Что Сафин у себя отмечает? Зачем? Это так странно — делать вид, что мы чужие люди, потому что он не помнит меня.
— Скажите, как по-вашему, какие самые важные черты горничной?
Я усердно пытаюсь вспомнить ответы на тесты, которые давала, но почему-то все вылетает из головы. Я забыла буквально всё. Не понимаю, из-за чего так случается и впадаю в еще большее отчаяние, когда натыкаюсь на бесстрастный ожидающий взгляд Арсена.
— Я… я не… Я же проходила повторную аттестацию два месяца назад, — с недоразумением в голосе говорю ему.
Спорить с начальством — не самая лучшая идея, тем более в моей ситуации. Но я действительно в некотором недоумении.
— Незаметно, — прохладно отвечает Сафин, снова что-то записывая. — Важнейшие черты для горничной — педантичность, самоконтроль, ответственность, дисциплинированность и трудолюбие, Анна.
Отчеканив мое имя, он вздыхает и устраивается удобнее в своем кресле. Правильный ответ отскочил от зубов Сафина. Словно он попросту заучил его.
— Думаю, вам не повредит пройти тестирование еще раз. Я предупрежу старшую горничную.
Я вспыхиваю. Мне неприятно это слышать, ведь я выполняю свою работу хорошо. Ко мне нареканий практически никогда не возникает, и гости часто меня хвалят. Но новое начальство пристало как банный лист. Важно не то, помню ли я ответы на вопросы, а применяю ли их на практике. Немного осмелившись, выражаю свое несогласие Арсену, на что он даже не ведет бровью. Вместо этого копается в бумагах на своем столе и, выбрав черную папку, открывает ее.
Я замечаю, как меняется выражение его лица. Взгляд направлен не на меня, а вниз, однако брови сводятся к переносице. И еще я вижу, как тяжело Сафин сглатывает. Это не удивление, совсем нет. Будто… горечь, разочарование, досада?..
— Сколько лет вы живете в этой стране?
— Четыре года.
Он кивает сам себе, но глаз на меня по-прежнему не поднимает.
— Что вас заставило переехать сюда из России?
— Извините, — лопается мое терпение, — но я не понимаю, к чему эти вопросы.
Сафин недовольно поджимает губы.
— Всего лишь хочу убедиться, что вы не собираетесь поменять страну снова в ближайшее время.
Я пытаюсь быть такой же холодной, как и он.
— Можете быть спокойны.
Арсен закрывает папку в ту же секунду и слегка пренебрежительно отставляет ее подальше. Не скажу, что меня это не задевает.
— У меня много работы… — начинаю я, но продолжать не приходится.
Он вальяжно откидывается на кресле и делает взмах рукой — мол, не смеет задерживать. Закусив внутреннюю сторону щеки, я заставляю себя держать рот закрытым и поднимаюсь на ноги. Последний раз взглянув в самоуверенное лицо Арсена, я поворачиваюсь к двери. Внутри у меня все полыхает. Я не понимаю, почему Сафин ведет себя подобным образом. Но оставаться беспристрастной — слишком сложно, потому что он совсем не чужой для меня человек.
Стоит выйти из кабинета босса, как Дина спрашивает, как прошло. Но ответить я ей не успеваю, поскольку на всех парах к нам летит менеджер.
— Вот ты где! — запыхавшаяся женщина тянет меня за руку к лестнице, затем ободряюще поглаживает по спине и легко подталкивает вперед.
Панику в ее маленьких глазах я вижу впервые, поэтому тоже начинаю беспокоиться. Дина идет рядом быстрым шагом.
— Что случилось?!
— Скорее переодевайся и езжай в больницу, — распоряжается менеджер. — Твой сын пострадал в аварии.
Глава 14
— Не переживайте, — успокаивает меня врач в коридоре больницы, пока мы вместе идем к нужному кабинету.
Кабинету, в котором мой сын. Он перепуганный. Он там сейчас совсем один? Даже без воспитательницы? Доктор сказал, что ничего страшного не случилось. Автобус с детьми потерял управление из-за водителя легковушки и врезался в дерево, но ни у кого нет серьезных повреждений. Отделались сильным шоком.
Со всеми остальными детьми все в порядке, но Захара задело больше всего.
— Хочу вас предупредить, что у него несколько порезов на руке и несколько совсем маленьких — на лбу, — говорит врач, прежде чем открывает дверь.