— Погоди, это что было? — всколыхнулся Ян.
— Ничего, — принимаю прежнее положение и, вторя Захару, стараюсь от еды не отвлекаться.
Мальчик действительно очень голоден, и я бы всыпал его матери за это сто штрафов. Если он, конечно, сын именно той женщины, которой я предполагаю. Эту тему мы с ним еще не поднимали. Я и локон-то у него срезал, пока он не видел. Поэтому маме на это Захар пожаловаться не должен.
В личном деле Ани не написано, какого пола у нее ребенок, как зовут. Приложу немного усилий — и буду знать наверняка. Я бы не стал морочиться с тестом, если бы не подозревал, не чувствовал. Но не хочу ни разочарований, ни преждевременного коматоза, поэтому пока стараюсь не думать, во что всё это выльется.
— Нет, я же видел… — не унимается Ян, и поэтому я поворачиваюсь, чтобы взглядом дать понять ему заткнуться.
Тем более при ребенке. Его лицо вытягивается, как у обиженной, оскорбленной девушки. Он раскрывает рот, но сказать ничего не может. А только дергает губами, как рыба. Это правда смешно. Я стараюсь не рассмеяться, но не улыбнуться не получается.
— Успокойся, — говорю тихо другу, на что он сердится, хмурит брови.
Какая гамма эмоций! Какая актерская игра! У Яна всегда есть желание выделиться, обратить на себя внимание, поэтому его артистизм развит на максимальном уровне. Но демонстративное поведение Мариса может колыхнуть кого угодно, только уже не меня. Я слишком хорошо его узнал, чтобы вестись.
— У кого ты ребенка украл?
Держа гамбургер в руках, Захар перестает жевать и, наконец, сам оборачивается к Яну.
— Меня никто не украл, — объявляет он совсем не по-детски и смотрит даже так, будто он уже взрослый. — Дядя помог мне убраться, чтобы мама не ругалась, а потом… мы пошли купить еды, потому что я хотел кушать.
Захар буравит Яна внимательным взглядом, отчего последнему не очень-то и комфортно. Друг поглядывает то на меня, то на мальчишку.
— А мать не кинется его искать?
Я вздыхаю.
— И вообще, — Ян машет рукой, продолжая свое кино одного актера, — он тебя дядей называет? Ты ему имя-то свое хоть сказал? Вы познакомились? — переходит он на слегка истеричные ноты, и тогда мы вдвоем с Захаром начинаем сверлить его глазами.
Кажется, мы оба испытываем дискомфорт от того, что визгливый мужик сзади мешает нам лопать неполезную еду. И, конечно, Ян спохватывается.
— Знаешь, существует отдельный котел, ты сам знаешь где, для тех, кто кормит маленький детей фастфудом.
Курица наседка, ей богу. С латышским акцентом. Подумав об этом, я прыскаю со смеху. А Захар выгораживает меня:
— Я сам захотел, — чавкая, говорит он Яну.
Ну, честно сказать, так оно и было. Я предлагал лучшие блюда, дорогие блюда, но Захар признался, что его мама напрочь против фастфуда, и поэтому мы заехали купить то, что он пробует слишком редко.
После того как мы все доели и поделились с ворчливым Яном, выходим из машины, чтобы возвратиться в отель. Мне стоит вернуть Захара, пока мама действительно не пустилась расклеивать объявления о пропаже сына. Мы отсутствовали всего минут сорок, так что не думаю, что за ним уже спускались в комнату отдыха. Вообще-то ребенку в служебных помещениях гостиницы, конечно, делать нечего…
— Это все странно, — вдруг говорит вполне серьезно Ян. Он так резко меняет игру на реальные эмоции, что я даже вскидываю голову. — То ты беспокоишься о каком-то ребенке, который останется без отца, если ты все-таки выкупишь акции. То у тебя в машине какой-то посторонний мальчик. Объясни, что происходит, Арсен?
Наш разговор заканчивается, не начавшись. Захар с криком «мама!» бросается вперед, к дверям черного хода. Там — Аня с двумя другими горничными. Захар бежит… к ней, к Ане. Я так и думал.
Глава 17
Арсен
Аня явно напугана. Это может заметить любой, кто кинет на нее даже мимолетный взгляд.
— Дядя меня накормил! — говорит Захар матери, когда обнимает ее.
Крепко. Аня же снова поднимает на меня свои удивленные большие глаза.
Я думаю о том, что этот ребенок может быть моим. Что есть вероятность — Захар мой сын. Да, если это так, то Аня скрыла его от меня. Но непреодолимое чувство вины, что рядом меня не было, когда Аня вынашивала Захара, когда она нуждалась во мне, когда была такой беззащитной... Это чувство вины съедает.