Я поворачиваюсь к ней, даже не скрывая, что глаза полны слез.
— Не трогай меня сейчас, — прошу ее я и иду к выходу.
Уже не имеет значения ничего. Эта работа — тем более. Я все равно больше здесь никто. В этой стране — никто. Поэтому иду широким быстрым шагом по коридору, затем — по вестибюлю. Размазываю тушь вместе со слезами по лицу. О том, что это неподобающее поведение для горничной, я думаю в последнюю очередь.
Сводная сестра, отвлекшись от хихиканья с коллегой, окликает меня:
— Эй, — шикает Эля, — че, вообще, что ли?
Это она реагирует, как я случайно врезаюсь в гостя. Тот даже сам извиняется и искренне интересуется, в порядке ли я. Но мне не до разговоров. Никогда раньше так не поступала — игнорирую и этого гостя, и всех вокруг. Выбегаю на улицу из центральных дверей, получаю строгое замечание от охранников. Никто не понимает, что мне плевать. Ха! Я ведь могу пойти и раскрыть Арсену, кто я такая есть и что никакая Эля ему не помогала, что это я потеряла сережку в его машине.
Но, если честно, раздумывать на эту тему нет ни сил, ни желания. Просто мысль проскочила. Глупая, никому ненужная мысль.
Попроси его о помощи. Шепчет подсознание. Я про себя ругаюсь, возмущаюсь. Мол, ни за что. Не буду я ни просить, ни раскрывать правду.
— Аня! Стой, Аня! — несется за мной Динка.
Она выскакивает на холодный воздух вместе со мной и тоже получает недоброжелательный комментарий от охраны. Подруга и головой в их сторону не ведет. Сконцентрирована на мне. Обнимает за плечи, встряхивает легонько.
— Что произошло? — спрашивает она совсем не равнодушно.
Я плачу, уже не сдерживаюсь.
— Катастрофа, — говорю ей и плачу сильнее.
На секунду прикидываю, мог ли Стефан быть к этому причастен, но отбрасываю это предположение, поскольку звучит неправдоподобно. Просто снова проблемы валятся одна за другой, не давая времени на передышку. Как всегда! Чувство несправедливости заставляет буквально реветь. Дрожать на ветру и всхлипывать. Дина гладит меня по лицу, просит успокоиться, прижимает к себе.
— Господи, Ань, расскажи, что случилось. Что-то с Захаром?! Говори, умоляю, не молчи! Я же сама, знаешь, как испугалась.
От неожиданности мы обе отпрыгиваем назад, когда двери парадного входа резко открываются нараспашку. На фешенебельном крыльце оказывается наш генеральный. Синими глазами он стреляет в нас, осматривает внимательно обеих, сканирует и рявкает:
— Что происходит?! Аня, — цедит Арсен Сафин, — быстро ко мне. В кабинет. Быстро!
Глава 22
— О, вот ты где, — неожиданно выскакивает в центр коридора лучший друг Арсена. — Курьер просил тебе лично передать… — машет Ян конвертом в воздухе, а затем за спиной Сафина замечает меня. — Эм-м-м… Здравствуй.
Босс жестом руки просит меня остановиться и подождать в коридоре. Ян растерянно хмыкает, взмахивает рукой, будто здоровается. Я поджимаю губы и киваю в знак приветствия. Дверь кабинета еще не успевает закрыться за мужчинами, как Ян начинает говорить:
— Просили лично тебе передать, — раздраженным тоном. — Что это такое, а?
Мне бы даже стало любопытно, если бы все мои мысли не были сконцентрированы на Захаре. Я правда хочу уйти с работы прямо сейчас, забрать сына из сада и провести с ним весь оставшийся день. Я хочу нарушить закон и вывести его из страны, чтобы никто у меня не забрал Захара. Я знаю точно, что буду рвать зубами глотки всем, кто попытается разлучить меня с ребенком. Пока ничто не свидетельствовало, что и друг может стать предателем, я не беспокоилась. Я не боялась, что Стефан способен поступить так бесчеловечно! А теперь мне необходимо бороться, я обязана стать сильной.
Ради Захара.
— Слушай, раз уж я теперь всё знаю, имею право настоять прекратить этот цирк, — говорит Ян достаточно громко, что даже из-за закрытой двери слышно.
Я абстрагируюсь от размышлений о будущем и невольно прислушиваюсь.
— Тише, — осаждает друга Сафин.
— Иди расскажи ей, — настаивает на чем-то Ян Марис.
Арсен направляется к двери, слышу по шагам, а потом отстраняется обратно.
— Я хочу, чтобы она сама созналась, чтобы сама пришла ко мне.
— Зачем? У тебя с головой не все в порядке? Все-таки отбили тебе мозги те конченные придурки?
— Разговор окончен.