Немедленно отстраняюсь от двери, когда доходит, что Арсен вот-вот распахнет ее. Так и происходит, а Ян, устремившись вперед, впечатывает белый конверт в грудь Сафина. Он смотрит на нашего босса странно, с вызовом и толикой неприязни. В общем, так, как может позволить себе он один.
Арсен провожает Яна долгим сердитым взглядом, а тот, дойдя до середины коридора, круто разворачивается и указывает пальцем вперед.
— Разберись с этим. И побыстрее.
Они говорят загадками, не называя ничего конкретного, поэтому я чувствую себя неловко. Но затем это ощущение сменяется слабостью в ногах — Арсен кивает подбородком в сторону.
— Зайди.
Не смея ослушаться, иду за ним, закрываю дверь и останавливаюсь по середине кабинета Сафина, когда сам он присаживается в свое кресло. Шеф не объясняет ничего из произошедшего здесь только что. О чем это я? Он и не должен!
Изнеженная его особенным отношением ко мне я совсем потеряла связь с реальностью. Надо признаться, именно поэтому я позволила себе утренний спектакль. Не только потому, что в этом отеле мне больше не работать. Просто показалось, что Арсен только со мной одной искренен, а значит, я имею право на привилегии.
Устроить мини-скандал, привлекающий внимание, в разгар рабочего дня. Толкнуть гостя и даже не извиниться. Ужас, как это на меня не похоже!
— Ну, Анна, — складывает Арсен руки на столе, — рассказывайте.
Я сначала пялюсь на его длинные пальцы, вспоминая, что знаю его тело наизусть, а потом встряхиваю головой. Господи, да приди ты уже в себя, Аня.
— Понимаете, сложилась кошмарная ситуация… с моим другом. Точнее, он мне уже не друг! Потому что…
Сафин, нахмурившись, вскидывает ладонь.
— Стоп, стоп, стоп! Кто вам сказал, что мне интересны ваши жизненные неурядицы? — стальным тоном отрезает он, и мои плечи тут же опускаются. — Рассказывайте, с чего вы вдруг решили, что можете вести себя самым неподобающим образом?
________________
Прода за вторник! Прода за среду скоро будет!
Глава 23
— Я-а… Простите, я… — теряюсь и не нахожу слов, чтобы объяснить ситуацию.
Хотя она ведь на поверхности. Просто открыть рот и сказать, что у меня собираются отнять сына. Но что-то мешает, какой-то блок, я не могу откровенничать с Арсеном. С одной стороны он мой бывший муж, а с другой — всего лишь начальник, совсем чужой человек. Даже если бы он не потерял память, уверена, нам пришлось бы узнавать друг друга заново.
— Вы понимаете, что я обязан сделать вам выговор?
— Понимаю.
— В размере месячной премии, Анна.
Я быстро моргаю, с губ слетает резкий вздох. Пытаюсь что-то говорить, но запинаюсь через каждое слово. Мне почему-то так стыдно за себя! Хочется перевязать руки, потому что то и дело дергаю ими, и эти движения детские, неуклюжие. Я взвинчена до предела, моя проблема не решена. Разговаривать с боссом на тему того, что он может сократить мне в этом месяце зарплату, попросту бессмысленно. Работать на него мне больше не суждено. Вот это я должна донести до него — что у меня забирают визу, что у меня нет иного выхода, как покинуть Нидерланды.
Но слова… ох, уж эти слова, остающиеся на языке, но не звучащие вслух. Как же подставляет меня сейчас собственная робость!
Арсен высоко поднимает подбородок, его челюсть напряжена.
— Ну? — едва ли не рявкает босс.
Его глаза сужаются. Он сердится на меня.
— Простите, мне нужно идти, — нервно трогаю пучок на голове.
— Вы издеваетесь?
— Прошу прощения, — говорю и разворачиваюсь к дверям.
Слышу, как позади скрипит кресло. Арсен, похоже, поднялся из-за стола.
— Я вас не отпускал. Разговор не окончен, вернитесь на место.
Конечно, внутри у меня все дрожит от его тона и кончики пальцев покалывает, но я напоминаю себе, что он больше мне не босс.
— Берегите себя, — последнее, что говорю ему, прежде чем выйти из офиса.
***
Времени совсем мало. Пора бы рассказать обо всем семье и подготовить Захара к тому, что нас ждет. Для меня все это настолько неожиданно, что я не могу подобрать необходимых смягчающих слов для сына.