Новицкий задумался, потом потянулся к папке, в которой лежали бумаги, явно хотел что-то достать оттуда, но передумал, положил на папку руку и продолжил:
— Если говорить честно и откровенно, я не могу поддерживать то число театральных коллективов, которые содержал фактически. Примите это на веру. Тут дело не только в финансовой стороне, но и в морально-этической. Я не могу требовать от своей компании и компаньонов строгой экономии, если сам буду по-прежнему демонстрировать неумеренные расходы.
Тут Новицкий взял паузу. Он ждал, что я вставлю какую-то реплику, чтобы сориентироваться и продолжать разговор в зависимости от моей реакции. Но я был уже в форме. Я взял паузу и молчал. Ему ничего не оставалось делать, как продолжить разговор.
— Я говорил уже вам, да и неоднократно, что театр — это моя самая сильная страсть. Я не смогу отказаться от театра вообще. Поэтому я принял решение… знаете, Павел Алексеевич, оно далось мне очень непросто… да… Так вот, я принял решение поддержать только один из четырех театров, которые сейчас финансирую.
— И это не мой театр?
— Ну, давай посмотрим. Рассуждаем вместе. Один театр муниципальный и я могу от него спокойно отказаться — он не пропадет. Пусть о нем голова болит у Матвиенко. Тут все просто. Остаются три. Театр-студия Макса имеет еще одного спонсора, там всего три толковых актера и Игорь сказал, что его компания этот театр не бросит — там не такие большие затраты.
Игорь Оверченко — еще один известный бизнесмен, близкий к Газпрому. Не настолько близкий, но все-таки в его обойме. Он был достаточно скуп, и меценатство не было его коньком. Театр-студию Макса он поддерживал только потому, что единственной — и главной актрисой в этом театре была его любовница. Мариша не блистала как актриса, но благодаря Максу стала светиться и в небольших сериалах. А там, смотри, и до серьезных ролей дойдет, если папик раскошелится. Когда Игорь подошел ко мне с предложением частично спонсировать мой театр, он имел ввиду именно спонсорство продвижения Маришы. Мне это было всегда противным. Кроме того, это было противно и самому Новицкому, тот подобного блядства никогда не потерпел бы. И для меня такая позиция мецената дорогого стоила — я за ней был как за каменной стеной. Теперь же, получается очень простой кульбит: мне дорога к Оверченко закрыта, и закрыта навсегда. Такие мелочные обидчивые типы отказов не прощают. Так, надо бы подумать, кто еще бы согласился хоть что-то, хоть как-то, хоть на какое-то время вложить в мой театр. А Новицкий продолжал свои рассуждения, но при этом указательным пальцем уже не ткнулся мне в живот, а уткнулся в ту самую папочку, которую пока что не раскрыл.
— Остается твой театр и театр Виктора. Вот и весь простой выбор.
— И ты выбрал театр Виктора? Он настолько успешнее?
— Он намного перспективнее.
— Объясните, если вам не трудно. Я что-то не понял…
— Конечно, мы же для этого тут и собрались. Скажи, сколько у тебя было премьер за последние два года?
— Четыре. Готовится пятая. Но и без премьер у меня был стабильный аншлаг. Мои спектакли всегда вызывали к себе большой интерес.
— Это не обсуждается. Это верно. Но из этих пяти премьер скажи откровенно, сколько твои спектакли? Только твои, а не поставленные помощниками и тобой только поправленные? Сколько? Только честно?
— Вы сами знаете — ни одной, ноль, зеро!
— Именно. Знаешь, ты всегда был честным со мной. Это мне в тебе нравится. Но пойми. Те спектакли, которые держат интерес к твоему театру — это только твои постановки. Фактически, ни одна из премьер себя не окупила. Да, они сыграли свою роль катализатора. Да, чувствовалось, что ты приложил к ним руку мастера, но не более того. Нетвои твои премьеры быстро умирали. А твои спектакли остаются в репертуаре и содержат твой театр. Но, согласись, это ведь не дело! Сейчас не время жить старыми заслугами! Надо что-то делать новое, интересное. Посмотри на Виктора. У него за этот же период семь премьер и все его. Да, две из них — безусловный провал. Но остальные четыре успешны. А одна — шедевр! И этот шедевр продержится не один сезон! Не мне тебе объяснять, что премьера — кислород любого театра. Я не спорю, твоя идея нового спектакля неплохая. А если бы тебе еще удалось затянуть на главную роль Хабенского, даже в качестве приглашенной звезды, согласен, даже в таком варианте это был бы успех. Но Хабенский отпадает по независящим от нас причинам. Я действительно решил приказать отменить твою премьеру.
— И как теперь быть?
— Я понимаю, что вы беспокоитесь о своем будущем. У меня есть к вам серьезное предложение. Думаю, оно вам понравится.