— Пока никаких действий. Сосредоточься на очередных прогонах. Пусть не расслабляются. Понял?
— Принято, Пал Лексеич.
— Ну и ладненько.
Я чувствовал, что Димочка что-то хочет спросить, да никак не решается. И хорошо, что не решается. Хорошо иногда быть начальником. И подчиненные стесняются задать неудобные вопросы, и с отдыхом можешь решать сам по себе, так, как тебе надо.
И тут я вспоминаю, что не такой уж я и начальник. И что есть такой Павел Константинович, и что существовать моему театру пол года, и то при самых удачных раскладах.
И при таких мыслях тут же захотелось срочно выпить. И выпить крепко. Но я уже это делал. А я два действия одинаковых подряд не совершаю. Старый режиссерский трюк. Поэтому я могу напиться, и крепко напиться, а вот в запой еще ни разу не сваливался. Бог миловал.
Да, вы заметили, что я часто говорю это слово «Бог». Говорят же, не упоминай всуе имени Господа твоего…
У меня с Богом сложные отношения. Я ведь не верую, я знаю, что он есть. Это большая разница — верить и знать. И мне кажется, что Он требует не трезвости знания, а всепоглощающего тумана веры. А я вот Знаю, что Он есть. И в этом знании и сила моя, и слабость. Потому что вера — это спасение. А знание — это скорбь. Я не посещаю церковь. Она противоречит моим знаниям. Я твердо знаю, что Он жаждет иного. А требует Веру. Вот такой парадокс получается. Так и не решил я пока что для себя этот парадокс. А поэтому все остается на своих местах.
Теперь осталось набрать Стасика Малечкина. Я набрал номер.
— Станислав Николаевич? (ну вот и готово).
— Да, Паллексееич… Как вашздоровье?
Я чувствую, что Стасик действительно обеспокоен, особенно моим здоровьем. Мы с ним не первый год вместе. И я себе льщу, что он действительно беспокоиться о моем здоровье, как человек интересуется здоровьем другого человека, а не как цепной пес хозяина беспокоится о сохранности хозяйских инвестиций.
— Стасик, я ведь могу тебе довериться, верно?
— КнешнаПалсеич.
Кажется, если так же будет волноваться Стасик, то от предложения останется только первая и последняя буква.
— Я чувствую себя не слишком хорошо. Но это не здоровье. Это другое.
— Я понимаю…
Ошарашенный Стасик впервые четко произнес фразу.
— Я на неделю уеду. У моего дяди юбилей. Семьдесят стукнуло. Надо к нему поехать. Будет очень неудобно, если не приеду.
— Кнешна, пнимаю.
— Я обещал Павлу Константиновичу подумать по поводу передачи. Я согласен. Только после того, как приеду.
— Кнешна, кнешна…
— Да, мы говорили о мерах по строгой экономии. Эту неделю пусть все остается по-старому. Приеду — буду прикручивать гайки. Сам. Ванеев будет вести репетиции. Ему уже звонил. Ну, все. Спасибо тебе, Станислав Николаевич. Всего хорошего.
— Ну что вы, Палсеич, это я вам обязан… Досвиданья.
Ну вот, еще одна гора свалилась с души. Пуская и поменьше, зато не менее тяжелая.
Глава девятая
Сборы в не самую дальнюю дорогу
Главное было сделано. Тылы прикрыты. Теперь надо было собраться. И обеспечить себя билетами. Кто знает, сейчас, конечно, не летний сезон, но надо же как-то добраться до Винницы. А оттуда можно и к моему дяде махнуть — рукой ли, ногой ли, разницы никакой.
Мой дядя Михаил живет в маленьком провинциальном городке на самой окраине Украины (простите за невольную тавтологию). Этот городок имеет сложное двойное имя и гордую историю. Могилев-Подольский гордится тем, что был основан самим молдавским господарем (князем или царьком, по-нашему) Могилою. А тот самый Могила, митрополит Киевский, основатель Киево-Могилянской академии — это его родственник. Но потом в городе построили крепость. Река Днестр оказалась хорошим естественным оборонительным сооружением. В крепости оборонялись то турки, то казаки, а то и ляхи. А потом матушка Екатерина выкупила этот город за приличную сумму (чуть больше получили потом с американцев за Аляску). И стал этот городок русским. И в нем прошла молодость моих родителей. Так что еду я не только на юбилей, а, в первую очередь, к своим родителям. Как это Юра поет: «Еду я на Родину»? Ну так и поеду, куда я денусь. Решил, значит надо ехать.
Так. В магазин за подарками. Деньги? Сниму с карточки. Нет. Сначала надо было бы поехать за билетами. Заказать через администратора? Это чтобы в театре точно знали, когда я приеду? Обойдутся.
Я кое-как оделся. На сей раз максимально демократично: джинсовая рубашка вместе с хорошими джинсами и точно в тон джинсовая легкая курточка. Не могу я без пиджака или куртки, чувствую себя не в своей тарелке (на пляже не в счет). Как-то привык уже по Питеру без верхней одежды такого типа не передвигаться. Проверил, положил ли кредитку в портмоне. Она была на месте. Это радовало. Осталось надеяться, что счет опустошить не успел.