Через минуты три-четыре дверь открылась, сосед с прежним энтузиазмом выволок в проход последние сумки, так что теперь он остался обладателем только одного чемодана. Остальное все перекочевало в какое-то смежное купе.
— Готово, — заявил он, подмигнув для чего-то. — Скоро таможня, а я уже готов. Пару минут и я на месте.
Не знаю, почему это люди так боятся таможни? Я всегда проходил таможни без проблем. Анекдот даже прочитал: «Чем больше узнаю таможенников, тем больше нравятся гаишники». Не понимаю. Если с документами все в порядке — к тебе не смогут придраться. Даже если захотят — не смогут. Главное — вести себя спокойно и корректно. А вот мой сосед вел себя не просто нервно, а супернервно.
Понимаю, почему к нему все таможенники и пограничники относились с таким недоверием. Впрочем, в его судьбе таможенной женское участие оказалось как нельзя кстати. Счастливо миновав обе таможни, я заснул — уже на белорусской территории.
Утро началось в часов около полседьмого утра, мы должны были подъезжать к Жлобину, если не опаздывали. Тут в купе засунулось помятое и заспанное лицо проводницы.
— У вас мухи есть? — лениво поинтересовалось лицо.
Мухи были. Благодаря попутчику, который периодически куда-то сновал всю ночь, мухи в купе набились дружной толпой и сильно мешали спать. Я накрылся простыней с головой и только так смог как-то заснуть под самое утро. Высунув нос из-под простыни я вежливо сообщил лицу:
— Угу…
Тогда вся проводница зашла в купе. Она несла в руках сомнительной чистоты серенькое вафельное полотенце. Проводница внимательно оценила обстановку в купе, прицелилась где-то в район главного скопления мух и стала отчаянно хлопать полотенцем, стараясь выгнать мух в проход. Часть мух от изумления высыпалась из купе, за ними последовала проводница с сознанием собственного долга. Я от изумления замер, не мог даже пошевелить конечностями, даже головой. И только через несколько минут меня начал разбирать смех. И я не мог остановиться до тех пор, пока мы не приехали на Украину.
Глава двенадцатая
Беседы на окраине Украины
В Овруче мы оказались почти в одиннадцать по местному времени. После того, как пограничники и таможня покинули наше купе (людей было немного, и досмотры совершались оперативно), у меня оставалось еще двенадцать минут на все про все.
Я решился пройтись по перрону, тем более, что в Овруче есть свои железнодорожные достопримечательности. Знаете, это как на какой станции: есть места, которые знамениты стеклом и хрусталем, есть места, где работники местной фабрики получают зарплату мягкими игрушками, а в Овруче есть небольшой заводик, который делает самое лучшее во всем союзе сгущенное молоко. Самое вкусное то, которое носят в больших жестяных трехлитровках, там почти пять кило сгущенки. И она самого лучшего качества. Я всегда стараюсь в Овруче взять одну-две банки такой сгущенки. Теперь решил взять две. Цена на них почти на треть меньше, чем в магазинах. Одна маме, вторая — дяде, сладкое приложение к юбилею.
Нет, ну кто в здравом уме и трезвой памяти решится отказаться от большой банки сгущенки в подарок? Она в магазине знаете, сколько стоит? То-то же…
Хорошо, что таможня осталась позади. Теперь никого моя сгущенка волновать не будет.
Овруч безумно богат лесами: вековыми дубами, стройными соснами, которые по качеству не уступают даже карпатским своим соплеменницам, а еще противовампирскими осинами. Отсюда лес расходится по всей Украине. И не только. Грузятся вагоны на матушку-Европу, ведь эти леса намного ближе сибирских… А еще Овруч знаменит сгущенкой. Сами понимаете, тащить домой вагон леса как-то не с руки, а вот банка сгущенного молока — это весчь!
Ладно, открываю секрет — я сам до безумия люблю сгущенку. И когда открываю баночку, то уничтожаю ее в один присест, прекрасно понимая, что это просто медленная смерть поджелудочной железе. И ничего с собой поделать не могу. Когда в мои руки попадает засахаренная банка сгущенки, как я тут же помещаю ее водяную баню и варю часа два-три, пока она снова не превратиться в удобоваримый продукт. И тогда продолжаю испорченное было пиршество.
Ну, я ведь гимн сгущенке пою только потому, что мой сосед благополучно пропадает где-то на женской половине поезда, появился только на досмотр погранцами да таможенниками, показал им чемодан с едой, потом пополнил какие-то съестные припасы и погнался снова по старому следу.