Поезд дернулся, противно заскрипели тормоза, еще мгновение — открывается проем вагона, под которым уже стоят бодрые пограничники. Беглый взгляд на паспорт, который даже не открывают — их я не интересую, сейчас будут проверять тех, кто в вагоне остался… Я спрыгиваю, ловко подхватывая сумку, которую мне любезно помог вынести молдавский снабженец с таким простым именем-отчеством, Феофан Леонидович, распрямляюсь и вижу родителей…
— Здравствуй, мама…
И вижу ее слезы… а вот отец — он просто обнял меня. Отец не любит пустых слов, к таким он относит и слова приветствия.
Знаете, я люблю свой город. И не потому, что там живут мои родители, но еще и потому, что я просто люблю его. И не могу объяснить это. И не считаю, что это нуждается в объяснениях.
Мне нравится в этом городе все: и его шумный базар, с грязью, людской суетой, постоянными приветствиями знакомых, которых в этом городе и у меня, и у родителей немеряно, пока до конца базара дойдешь, половину знакомых увидишь, хочешь увидеть вторую половину — пойди на базар завтра. Ведь тот, кто не был на базаре сегодня, обязательно появится там завтра… В размеренной жизни маленького городка нет смысла закупать продукты на неделю вперед. Всегда хочется чего-то свеженького. А свеженькое есть — вот, на базаре. Как-то так устроенное это место, базар, что в самом центре городка. И откуда не идешь — к базару повернешь непременно. А уже от базара раньше плясала вся городская жизнь — тут и ларьки, кабачки, винные лавки располагались исстари. И сейчас располагаются, только называются по-новому, по-современному.
А еще я люблю свой город за его холмы… Старик Бродский писал, что смерть это всегда долины, а жизнь — это всегда холмы… Не знаю. Единственный город, который опровергает гения — это мой родной Могилев-на-Днестре, или Могилев-Подольский. У нас кладбище расположено на высоком холме прямо над городом… Вот и получается, что жизнь течет в долине, а смерть забралась в холмы. И с высоты этого холма смотрят на город мои родные, которых уже нет со мной, смотрят в эту вечную красоту, смотрят, как и я когда-то буду смотреть, вполне вероятно… Почему-то никогда не видел ничего красивее, чем этот вид с холма…
Когда-то мне запомнилась фраза «лучший вид на этот город, если сесть в бомбардировщик»… Кто его знает, какие у кого сложились отношения со своим городом? Бывает и так. Бывает, что яма, в которой город расположен затягивает не только тебя, но и твою семью, твоих близких, что талантливый человек спивается, так и не соизмерив масштаб своего таланта с узкими рамками маленького исторического центра… А у меня проще. Без излишней трагедии… Возможно, все дело в том, что я вовремя свой городок покинул? А чтобы любить свой город, что же, достаточно порой и того, чтобы в там были могилы самых близких тебе людей…
А сейчас я смотрю на свой любимый город — город моего детства, и понимаю, что эта красота всегда будет со мной. Вот река, которая вырывается из-за поворота, странно, но сейчас Днестр полноводный, как в дни моей молодости. В последнее время река обмелела и перестала быть судоходной — Новоднестровская плотина собирает воду сразу за Днестровскими Товтрами… А вот и мой дом — он на самом берегу реки, но виден, как на ладони, вот, недалеко от него — церковь, похожая на маленькую игрушку, а между церковью и домом — танк Т-34, памятник воинам-освободителям. Что-то неожиданно стало щемить в груди. Крепче сжимаю букет алых роз… еще пара шагов и я оказываюсь около могилы, где рядом с прабабушкой и прадедушкой похоронена моя бабушка… Я вспоминаю ее и на глазах, против воли, начинают наворачиваться слезы. Я поворачиваюсь к городу спиной и не могу сдержать рыдания… Наверное, мне впервые во взрослой, послесорокалетней жизни надо было выплакаться…
Глава пятнадцатая
И книга в дорогу
Я не буду утомлять моего дорогого читателя ни описанием юбилея, он ничем не отличается от любого юбилея в маленьком провинциальном городке, ни о встрече с родителями, ведь это настолько личное, что я пока не собираюсь рассказывать про это никому.
Но про эту поездку я рассказывал не случайно. Наверное, эта поездка была мне действительно нужна. Я был в довольно странном положении. Это там, в Питере, я не знал, что мне делать, а тут, на родине, я был успешным и уверенным в себе человеком, местной знаменитостью. Маленький городок умеет гордиться своими людьми. Это у нас у всех, провинция должна высоко нести своих героев, это дает ей шанс казаться более цивилизованной в собственных глазах.