— Машенька…
Вечно ее приходится звать… Ну что за неповоротливая особа! — ворчу я про себя, прекрасно понимая, что Маша не медиум и мысли мои предугадывать не в состоянии. Машенька — это моя новая домработница. Екатерина Васильевна, которая проработала у меня верой и правдой пять лет собрала вещи и уехала на Украину, к родным — у нее там родилась еще одна внучка и ее призвали нянчиться с дитям. Уезжая, она вздыхала, потому как на этой работе кормила семью, а тут вопрос финансов становился куда как сложнее, а все равно молодежь безмозглая, детей рожают, а как им толку дать — понятия не имеют, ну с такими вот причитаниями мы и расстались. Если честно, то я привык уже к этой простодушной исполнительной и до неприличия честной хохлушке. Искал новую домработницу с трудом, через знакомых, потом через агентство, оттуда пришла такая особа, что пришлось об услугах агентства забыть сразу же, наверное, они перепутали домработницу с домпроститутницей. А мне нужна была специалистка именно первого профиля. Второго и без агентств хватает. Машеньку посоветовал кто-то из знакомых. Я уже не помню конкретно кто — Павловы или Харченковы. Нет, Павловы, точно, Павловы. Ее порекомендовала мама Ангелины Павловой, а уж Павловой-старшей можно было доверять. И действительно, девушка оказалась скромная, работящая и смышленая. Что касается честности, тот тут пока все было в порядке. Вот и сейчас она появилась в ослепительном переднике, в скромном синем платье, туфлях, так что и весь внешний вид, и строгий стиль одежды отбивали даже охоту начинать приставания. У Маши чуть широкоскулое лицо, но черты лица правильные и, скорее всего, она достаточно красивая девушка, нет, не красавица, скорее, симпатяшка: глаза серые, миндалевидной формы, кому-то это очень нравится, мне же — никак. Носик чуть остренький, шея коротковата, но очень мило улыбается. Если говорить так, как принято в классической литературе, то ей присуща была красота молодости. По-моему, это прозвучало у Моэма, в «Разрисованной вуали», хотя я точность цитаты навскидку гарантировать не могу. В принципе, я так и не нашел, что же это такое «красота молодости», что под ней подразумевал Соммерсет Моэм и что под этим надо подразумевать обычному читателю. Что это? Аванс, мимолетно розданный природой, или желания, которые мимолетно исчезнут, но уже навсегда? Красота, которая увянет, или обещание, которое разовьется в красоту истинную?
— Звали, Павел Алексеевич?
— Да, Машенька, пожалуйста, приготовьте мне синий костюм и галстук, тот, в полосочку, для торжественных встреч. У меня поменялся график работы.
Она вежливо кивает головой и тут же исчезает.
Я живу в четырехкомнатной квартире в самом центре города, недалеко от самого красивого моста через мутную черную речку, которой принято восторгаться, особенно туристам. Квартира располагается в здании еще сталинской постройки, так их и называют «сталинками», она мне не слишком дорого досталась. Вот перепланировка и евроремонт обошлись намного дороже, а особенно сложно в наше время что-нибудь узаконить. Сделать-то можно, а вот узаконить — это дудки! Я же люблю, чтобы все документы были в полном порядке, особенно те, которые касаются квартирного вопроса. Но больше всего в моей квартире мне нравиться то, что в ней просторно и много места. Высокие потолки! Да, высокие потолки тоже нравятся. А почему это я должен в прыжке цепляться головой о люстру, которая не висит на ниточке, а просто распластана на потолке, чтобы иные, не столь прыгучие люди, ее макушками не задевали? А я себе смог позволить роскошную антикварную хрустальную люстру. Ну и пусть она мне стала в приличные деньги, но когда я смотрю на нее, мне становится теплее. Я именно таким хотел видеть свой дом. Именно таким.
Извините, это звонит городской… А потом позвонил крокодил и со слезами просил… Интересно, что сейчас от меня кому потребуется?
Это звонила теща, правильнее было бы говорить, бывшая теща, но это как-то не складывается у меня в голове. Для меня Валюша все еще со мной, хотя и далеко где-то, может быть, именно из-за этого я не завожу себе новую супругу. Я называл ее не Валюшей, нет, во время нашего интимного общения я называл ее Вал, она меня Пал… что-то на китайский манер. Валюша была поклонником китайской культуры, многие вещи, которые остались в нашей квартире после нее носят характерный отпечаток стилизации под стиль Поднебесной. Например, эти китайские болванчики. Пяток нэцке, японских скульптурок изумительного стиля, впрочем, все это дешевые копии настоящего, подлинного китайского искусства. Она никогда не хотела покупать подлинники — слишком дорого, а потому довольствовалась дешевыми копиями оригиналов. И тут я заметил, что отношусь к женитьбе почти так же как к выбору собаки, нет, это не в том смысле, что я к женщинам отношусь плохо, просто сама мысль о том, что рядом со мной может быть кто-то, кроме Валюши, мне кажется крамольной и противной.