За что ее любили? Вот уж не знаю. Я лично ее не любил и не люблю. Она нужна мне. У нас с ней нечто вроде творческого союза. Но любить! Увольте. При всех своих чертах положительных, скорее, я не говорю о трудолюбии, целеустремленности, это само собой разумеется, у Серафимы Георгиевны был весьма скверный характер. Она не прощала обид, была требовательна, и не только к себе, но и по отношению к себе, заносчива, высокомерна, особенно с теми, кого считала беспросветными тупицами.
Таких женщин не только за глаза называют «суками», они суки и есть, это верно, но без таких женщин было бы скучно в этом мире, это тоже простенькая истина, которую никто не осмелится оспорить. Впрочем, я никогда не занимался укрощением строптивых и приручением сук. У меня другая специализация. Остановимся на этом. У нас с Серафимой есть много общего, а, главное, есть несколько общих секретов? Как они образовались? И что это за секреты? Погоди, любопытный читатель будет и тебе по твоему любопытству. В сове время мы заключили нечто вроде пакта о ненападении. Я, когда приглашал Серафиму в театр, знал ее сложный характер, не слепой же, чего там… Но и Серафима хотел найти режиссера, который позволит ее таланту заискриться, не будет притеснять, в театре которого она будет примой. Вот только примой не за постель, а примой по духу своему. Я ей это обещал. Она обещала не лезть с дрязгами и интригами в коллектив. То есть, наши препирательства и споры только вокруг ее ролей. Мой театр — моя крепость. И она в этой крепости королева. Но король только один — я.
Что касается остальных? Начнем все-таки с островов. Итак, два острова мы уже описали. Но что твориться вокруг островов?
Вокруг них (Серафимы Георгиевны и Николая Викентьевича) группируется несколько злокадренных подхалимов. Это люди совершенно особого склада. Как я уже заметил, подхалимы есть и возле нее, и возле него. Больше всего подхалимов возле меня. В этом сермяжная правда жизни. У нас небольшой коллектив, но не учитывать эти расклады я не могу, не могу и не рассказать о них столь подробно и откровенно. Проще всего описать подхалимов Серафимы Георгиевны. Почему проще всего? Они очень простого типа: преклоняющиеся юнцы. Дело не идет об обожании, хотя Серафима и в свои почти пятьдесят выглядит очень достойно, нет, они прилетели на ее славу и так и остались в огнях этой славы, в ее маленьких лучиках, на которых далеко не каждый может согреться. А вот они сумели как-то пригреться, присобачиться, не за ласковое слово, не за рупь золотой, они остаются подле Серафимы потому как харизма ее стервозного жесткого характера ломает таких мальчиков и окончательно загоняет их под золотой каблучок. И только там, подкаблучником, мальчик-мужчина кажется себе настоящим мужчиной, чувствует себя на седьмом месяце от счастья. К сожалению, такая роль не слишком способствует продвижению театральной карьеры. Валик Снегуров, Амир Пальцверия, Котик и к ним еще часто присоединяется Шура Черный. Все они актеры второго, даже третьего плана. Две-три фразы в спектакле, участие в массовых сценах в виде балласта, иногда я могу доверить им небольшой эпизод, но только тогда, когда в нем играет их Богиня. Тогда она не дет им сыграть так плохо, как они умеют.
Серафима терпит подхалимов потому что ей надо иметь опору в театре. А небольшая, но слаженная свора верных друзей, которых ты можешь полностью контролировать, что может быть для этого лучше?
А вот Люба Ряшева и Степан Бондаретов ходят в подхалимах у Викентьевича. Вот этих ребят я вообще не пойму. Викентьевич слишком стар и слишком болен, чтобы тянуть кого-то на театральную поверхность. Я оценил их как оппозицию Серафиме. Явную оппозицию. Но в силу того, что авторитета и веса в коллективе они не имеют, так и группируются около мощей старого мэтра. При этом Николай Викентьевич ни за что против Серафимы не попрет, он слишком ценит то время, которое ему осталось, чтобы тратить его на пустопорожние интриги и ссоры. И это меня тоже устраивает более чем.