— Все прготовил, каквпросили, Палсеевич, вотще… Звонил мальчик от Палкстантиновича, напомнил про телепередачу слаховым навтра зачтвртьдевть студияять.
Студияять — это, скорее всего, студия пять, ладно, заметано…
— Буду. Всенепременнейше буду. Так и передайте этому… «мальчику» от Павла Константиновича.
Стасик удовлетворенно кивнул головой. Нет, мне из театра не выбраться так просто. Я же забыл про Димочку. Ну что же, до папки Малечкина дело еще дойдет. Часик терпит. Пока что надо добраться до Димона и пригрузить его мудрыми наставлениями. Иногда такое бывает (со мной же такое случается сплошь и рядом): стоит только выразить какую-то мысль, а она уже сбывается. Около моего кабинета отирался неизменный помощник, моя режиссерская тень, Дмитрий Скворцов.
О нем стоит сказать несколько слов. Дмитрий Аксентьевич Скворцов имел прозаическую фамилию и весьма экзотическое имя-отчество, больше за счет отчества. Он был коренным питерцем, закончил режиссерский факультет в Москве, но не этим почти автоматически закрыл себе дорогу в питерском бомонде. У Димочки было одно полезное для меня свойство — вызывать в коллективе, где он находится, какое-то неясное раздражение. Источник раздражение быстро вычисляли, так Димочка стал невходным на тусовки, нежелательным помощником режиссера на подмостках и съемочных площадках. Ему было под сорок. Уже пора было идти в самостоятельную жизнь, но как режиссер, Димочка так и не состоялся. Он был неплох. Особенно как исполнитель. Требователен к актерам, хорошо знал свое ремесло, но работал без фантазии, по калькам. Скажи ему: поставь пьесу в стиле того-то. И он сделает спектакль в стиле того или иного режиссера. А вот самостоятельно… Дудки. Премьеру он хотел ставить в моем фирменном стиле. Конечно, мне потом надо было навести лоск, но… Но в своем стиле он никогда не ставил — потому как его стиля, стиля Дмитрия Аксентьевича Скворцова пока что не существовало. Я сумел использовать его очень дозировано. Когда я понял, что Димочка уникальный человек-тень, все раздражение от его присутствия для меня куда-то пропало. Наверное сейчас, когда я не ждал от него ничего сверхестественного, он меня и не раздражал? Впрочем, в моем коллективе Дима оказался на своем месте. Он редко общался с актерами вне репетиционного зала, был незаметен, а потому незаменим.
В личной жизни Димон был счастливым человеком. Он был женат и его жена крепко держала мужа под каблуком. Никаких самостоятельных решений. Шаг враво, шаг влево — расстрел на месте. Точнее — развод через ЗАГС и никаких вариантов. А развода Димочка боялся больше, чем огней святого Эльма. При этом Димочка был действительно счастлив, когда мог чем-то услужить жене, и глубоко несчастен, когда ее Ивонну что-то расстраивало. Стоило ей скривить свой носик-кнопочку, как Диму начинала бить дрожь. А по телу пробегали судороги. Присутствие такого Димона в семье Ивонну более чем устраивало, она культивировала в муже культ своего каблучка и весьма в этом деле преуспела.
Присутствие такого Димона в театре меня тоже более чем устраивало. Но только не сейчас. Опять-таки, не было счастья, да несчастье Скворцу помогло. Сейчас надо было заставить его работать по-новому. И как это сделать? Худой, как тростинка, высокий, с большим остроклювым носом, Димон ходил в вечных линялых джинсах и постоянно стремился слиться с тенями на театральных подмостках. Его нос был точнейшим барометром и всегда говорил о том, что на самом деле происходит на улице. Стоило носу посинеть, как ставало ясно, что мороз на улице лютует больше прежнего, как только нос краснел и постоянно чихал — весна накрывала город первым теплом. Синевато-зеленоватый оттенок клюва свидетельствовал о том, что премьера удалась, как и фуршет, который следовал за нею. Все это знали, и все подшучивали втихаря над этой особенностью димочкиного организма. А Дима еще больше тушевался и стремился стать еще менее заметным. Он хотел быть незаметной тенью мастера. А мне нужен был сейчас раздражитель. Творческий раздражитель, человек, который будет со мной спорить, что-то доказывать, сомневаться во мне и в моих решениях, а не тупо переносить мое мнение на сцену. Таким был Вадик, он работал со мной в самом начале создания театра. Теперь у него свой театр в Москве. И это закономерно. Он быстро вырос. И быстро перерос роль второго. Диму же роль вечно второго устраивает. Меня уже нет.