— Машенька, а кто ваши родители? Мне кажется, вам дали весьма приличное воспитание. Не могу понять, как вы оказались на этой работе…
— Вы хорошо платите…
Это было правдой.
— И у меня достаточно времени на самообразование и самосовершенствование.
Ну вот, поставила меня на место при помощи двух предложений и двух длиннющих слов, которые слитно можно произнести только после хорошей подготовки.
— Значит, к вопросу о родителях мы не возвращаемся?
— Значит…
— Хорошо, тогда о другом. Учеба? Я понимаю, что ты что-то закончила, или я не прав?
— Вы и не лев… Давайте оставим мою скромную персону в покое. Меня немного, вру, меня очень сильно смущает, что вы уделяете мне столько внимания. Я не привыкла…
Последнюю фразу Машенька оборвала на полдороги и уставилась в окно, за которым ничего интересного не происходило. Почему-то мои вопросы действительно задели ее, раз она позволила себе осторожную грубость.
— Хорошо. Давай перейдем к театральным событиям? Ты следишь за театром?
— Ну, конечно, раз работаешь у театрального мэтра, надо быть в курсе последних событий.
— А из современных режиссеров кто тебе больше всего нравиться? Ответ, что я не принимается, это будет или откровенность, которую я приму за подхалимаж, или подхалимаж, который так и останется неоцененным.
— Тогда Виктюк…
— Вот как?
— Ну да, он немного эпатажен, но все это очень стильно… Не изящно, не авантюрно, не красиво, а именно стильно. Наверное, «стильно» — самое правильное слово…
— Ну вот смотри, Машутка, например, я хочу поставить спектакль «Золушка» по Шварцу. Чтобы осуществить это мероприятие, я должен придумать какую-то художественную концепцию. Что в такой ситуации делает Роман Виктюк? Он закручивает пьесу, как закручивают усы стражники сказочного королевства, все роли играют полуобнаженные или полностью обнаженные мальчики, а примерка туфельки мальчиком-принцем мальчику-Золушке превращается в акт фут-фетишизма. И зачем?
— Да, он провокационный, но при всей его провокационности он во многих случаях точно смотрит в суть вещей. Нет смысла перекраивать классическую историю, если ты не способен высветить ее по-новому. А у него получается…
Вот эта фраза «Нет смысла перекраивать классическую историю, если ты не способен высветить ее по-новому».
Эта фраза тоже в моей жизни уже звучала…
Что это?
Дежа-вю?
Мне пора к психиатру?
Что со мною происходит? Эта девочка не может шпарить настолько знакомыми фразами, значит, мой мозг хочет, чтобы она шпарила знакомыми фразами… И что это все значит? Кажется, так говорил о старый покойный друг, прекрасный актер и замечательный человек, Валерий…
— Что с вами?
— Извини… что?
— Что с вами? Вы как будто отключились, и лицо стало таким бледным…
— А? Ничего, Машенька, ничего… Просто показалось…
Машенька напряглась в ожидании того, что я начну объяснять причины своего напряжения… А я не знал, как уйти от этого разговора. Признаться симпатичной девушке, что у тебя не все в порядке с головой как-то не хотелось.
Но тут на помощь мне пришел Гиви. Он самолично принес шашлык, который своим острым пряным запахом заполонил все небольшое пространство между мной и Машенькой, и на время скрыл меня от настороженного взгляда девушки. Гиви любит мариновать мясо в острых кавказских травах, отчего мясо приобретает неповторимый аромат. Он вообще неплохой парень, хотя все его официанты — смазливые мальчики, которых он предпочитает смазливым девочкам. Но это небольшой секрет для большого числа посвященных. Случайным посетителям, вроде Машеньки, эти подробности не нужны абсолютно.
Я впился в кусок сочного мяса и тут мне в голову пришла спасительная мысль, а что, если… И я тут же уцепился в эту мысль, уцепился настолько, что это отразилось на моем лице. Машенька, скорее всего, не поняла, что со мной происходит, но точно ощутила, что что-то происходит…