Согласен, что в этом спектакле Золушка — не самая главная роль, тот же сказочный король или же Мачеха — куда как более важные персонажи… Так я и не возражаю… Более важные, но должна же быть и актриса, которая сыграет эту чистую, наивную и такую сильную личность… Должна… А они все косят под Джоли — волевые стервы-красотки неписанные. И что ни кинь, то Джоли клон…
Надо было бы придумать что-то другое, оригинальное, а что? Пройтись по Невскому, фотографировать лица в толпе? А, может быть, Интернет подключить? Вот уж тогда кандидаток найдется — не перепахать мне их… а времечко-то поджимает.
Сегодня появился Савик Шулерман — приятно вихляющей походкой он подчеркнуто извинялся, что оторвал меня от важных дел, но был настойчив, и не ушел, пока я не ознакомился с его концепцией шоу…
Могу сказать, что я снимаю перед Савиком шляпу. Получилось совершенно не то, о чем говорил ему я, и совершенно не то, что хотел бы Алахов. Но получилось здорово! Великолепно! Грандиозно!
И как только я сообщил Савику про свой респект, то лицо гнуса торжественно засияло, после чего мне было сообщено, что к съемкам первых трех передач приступают через шестнадцать дней — и ни копейки отсрочки. Сценарий будет готов через неделю. На репетиции у меня останется еще одна неделя. Два дня на прогон, два — на сами съемки. И это для первого раза. Потом съемку четырех передач надо будет умещать в один день.
Я понял, что мой рабочий график катастрофически уплотняется. Настолько катастрофически, что не остается времени на рутинный поиск Золушки. Я находился в цейтноте…
И за весь рабочий день о Машеньке не подумал и разу. Каюсь, я привык думать о ней как о чем-то само собой разумеющемся. Да, чуть ли не как о детали интерьера. Знаю, что это барство, что это фанфаронство, что это есть нехорошо. А ничего поделать не могу — сила привычки.
А вот сейчас, когда мчался по ночному Питеру домой, в пустую квартиру, которую Машенька осталась убирать, идиот же я, какая может быть уборка? Я думал о ее губах, о том, как завтра, нет, сегодня же, позвоню и приглашу ее в гости, и пусть остается, пусть… Но только бы не исчезала, только бы…
Господи! Что это за напасть такая — творчество, когда все вокруг исчезает и ты остаешься один на один с задачей, которую надо непременно решить, а тут у тебя личная жизнь решается — и тоже в тот же момент, что и задача творческая. И думай теперь, которую из задач ставить во главе угла, черт меня подери!
Я несся к себе по лестничным пролетам, перепрыгивая по ступенькам, и мне казалось, что вкус ее поцелуя, вкус поцелуя, который перемешался со вкусом ее слез все еще стоит у меня на губах, стойкий, крепкий, не забитый ни чаем, ни кофе.
Может быть, стоит ей позвонить прямо сейчас, вот только зайду домой и наберу ее, наверное, это самый правильный выход, наверное, нет, наверняка…
И я несусь к себе во весь опор, перепрыгивая через ступеньки, как несется молодой студент навстречу весне, молодости и любви, чтобы все это бездумно рассеять, растратить, потерять, но это ощущения счастья, которое рядом с тобой, остается у него на всю жизнь.
И вот я у квартиры. Замок чуть поскрипывает, чуть-чуть, немного… Я вламываюсь в коридорчик, чтобы так же внезапно остановиться, затихнуть, перейти на медленные шажки и тихонько закрыть за собой входную дверь, которую я, влетев, оставил нараспашку. Машенька, по-видимому, меня ждала, а потом утомилась и заснула — прямо в кресле, в гостиной. В квартире все сияло. На кухне — тоже. А на столе стояли две тарелочки с едой (не сомневаюсь, самое вкусное), накрытые металлическими крышечками.
Машенька спала, трогательная в своей беззащитности, красоте, детской открытости и наивности, трогательная, нежная, почему-то до безумия дорогая… Не знаю, мои чувства к ней были, скорее всего, отцовскими, не знаю, но стремление защитить было куда как больше стремления любить, сжимать в объятиях, тащить в постель… Но тащить в постель пришлось — причем в самом прямом смысле этого слова… Я поднял Машеньку на руки, она уткнулась головой в грудь, но так и не проснулась. Я перенес ее в спальню, положил на кровать и укрыл летним одеялом. Осталось выключить свет и постелить себе в гостиной на диване.