— Да, батенька, вы в конец переутомились… Нельзя себя так загонять, Павел Алексеевич, никак нельзя… Вы уж простите меня, старика, что я вас на такие подвиги вынудил, только действительность превзошла мои ожидания. Вы сделали неожиданно сильный спектакль… Я просто потрясен. Такой успех! Публика просто ревела от восторга… А за Новеллу не переживайте… Я уже звонил ей. Успокоил. Сказал, что это наша общая идея — выпустить пар из котелка, знаете, смеясь, легче расстаться с прошлым, особенно, если это прошлое так дорого… Конечно, если бы я все знал, то вряд ли ее пригласил (не верю, Стасик все Новицкому докладывал, так что Павел Константинович сам постарался Новеллу вытащить на премьеру, про силу скандала в качестве пиара не мне ему докладывать). Извините, я угощусь кофе сам.
Я молчаливо кивнул головой…
Новицкий смотрел на меня выразительно, с прищуром, смотрел, размышляя, говорить еще что-то или не говорить.
— И все-таки я скажу это, Павел Алексеевич, заслужили… Заслужили, черт меня подери! Я не оставлю ваш театр без помощи. После такого успеха вы обойдетесь мне недорого. Ваши, скажем так, реформы, принесли свои плоды, вы почти что самоокупаемы… Только пообещайте мне одну вещь…
Я кивнул головой…
— Теперь премьерные спектакли вы будете ставить исключительно сами… Договорились?
Я опять утвердительно киваю головой.
— Ну вот и ладненько… Я пойду, отдыхайте…
— Павел Константинович, — внезапно произношу я скрипучим, сдавленным голосом. От неожиданности Новицкий, почти дошедший до двери, вздрагивает и оборачивается.
— Спасибо… — почти неслышно произношу я.
Новицкий пожимает плечами и выходит в дверь.
Я понимаю, что новая жизнь все-таки начинается.
Послесловие
Если говорить о хэппи-энде, то он бывает достаточно условным. Я не могу сказать, что пережил тяжелое время экономического кризиса совершенно безболезненно. Через год умер наш народный артист, Николай Викентьевич. Мария стала звездой телевидения, ведущей двух популярных шоу. Серафима — однозначно примой моего театра. Сменилась труппа на треть, но лучшие все-таки остались. Бешенный успех «Золушки forever» прошел, но спектакль был резонансным и на него по прежнему были аншлаги. А Машенька? Машенька вот-вот должна родить. И на этом, думаю, ее театральная карьера закончится. Самое главное, она нисколечко мне в этом не возражает. Наверное, этот спектакль того стоил — тревоги, нервного срыва, этой поездки к родителям, без которой мне не пришла бы в голову гениальная мысль — поставить спектакль про Золушку. И этот сон, сон, без которого я бы не смог ничего сделать… Говорят, к вещим снам надо прислушиваться. А раз говорят, значит надо!