Пошаркав и потолкавшись в самую меру, чтобы как раз успеть порядком надоесть, Феофан Леонидович со стоном покинул купе с заветным флаконом в руке.
- Думаю, после такого утешения вторую украинскую таможню он пройдет без проблем. - самодовольно съязвил я.
- Все может быть. Так я переберусь обратно?
- Как хотите, Маркиян... э... Назарович.
- Точно...
- Что точно?
- Точно вспомнили имя-отчество.
- Ааааа....
- Я ведь знаю, мое имя и отчество часто шокируют случайных знакомых. Теперь же я успел научиться не обращать на это внимания.
- Раньше приходилось труднее?
- Намного труднее. Интересно, что это за женщина, которая решилась смешать запахи? - это съязвил мой новый сосед.
- Вы знаете, я человек не любопытный, во всяком случае в том, что касается частной жизни отдельных граждан.
- Это хорошее дело. А я вот по своей основной профессии как раз и копаюсь в чужой частной жизни.
- И насколько часто приходится копаться?
- Почти все время.
- Вы журналист?
- Хуже, я историк.
- Ну... да... да... да... И интересно, как быть историком в стране, где история самая непредсказуемая вещь?
- Сказать честно?
Я утвердительно кивнул годовой.
- Отвратительно!
И мой новый спутник достал из портфеля плоскую стальную фляжку, по всей видимости, наполненную чем-то горячительным.
- Интересно, а почему вы решили, что я журналист, я ведь говорил о том, что участвую в исторической конференции?
- Я не слишком силен в логических построениях, да и слушал, честно говоря, в пол-уха.
- А-а-а, ну это резко все меняет. Значит, вы не мент, не эсбэушник, не налоговик, иначе бы вы сразу же заметили бы несоответствие. С чем, с чем, а с памятью, особенно на детали, у этих ребят все в порядке. Да и логика железная. А вы, скорее всего, человек творческий, продюсер, например: никакой организации мысли: безудержный полет фантазии и ничего больше... (интересно, как он это определил, честное слово, не пойму).
- А что, у нас историки часто сталкиваются с представителями органов?
- Ну, не так часто. Но сталкиваются. Особенно когда приходится кроме исторической науки еще заниматься и каким-то бизнесом.
- И каким бизнесом вы занимаетесь? В принципе, меня это мало интересует, я только чтобы поддержать разговор.
За это время сосед достал уже два маленьких стаканчика, как раз под крепкий напиток, я же распаковал очередную порцию Машенькиных бутербродов. В купе стало витать запахом отличной домашней буженины. Это коронный номер Машеньки. А такие бутерброды самое милое питание во время дороги, особенно когда вагон-ресторан куда-то делся. Господин историк налил.
- Прозит! По маленькой! - зачем-то сообщил он, опрокидывая профессиональным движением стопочку в горло.
- За Родину! - зачем-то брякнул я и повторил отточенное движение попутчика. Хотелось добавить еще и "За Сталина", но кто знает, как бы воспринял эту шутку историк на моей исторической родине? Напиток оказался крепким и в тоже время, приятным на вкус коньяком с интересным букетом, явно не молдавский и, тем более, не российский.
- Я начинал историком еще в советские времена. Знаете, тогда сложно было становиться историком-профессионалом. Много было очень скользких тем. Я же человек не конфликтный и, более того, трусоватый. Вот и выбрал тему, которая была самой беспроигрышной, на мой взгляд. Я изучал национально-освободительную войну, которую в народе называют Хмельниччиной. Тогда тоже были запретные темы в этой войне, например, еврейские погромы, которые были в маленьких городках, которые занимали войска Хмельницкого. Вот вы представьте себе: подходит к маленькому городку войско Хмельницкого, с ними толпы татар. А в городке засел польский гарнизон. Поляков мало, понимают, что долго не выдержат, помощи им ждать тоже вроде не от кого. И что делать? А в городе населения - поляки, армяне да жиды. Вот они и договаривались с Хмельницким, мол, отдаем вам жидов со всех их имуществом, а нас мол, пощадите. Мы уйдем с войском. Единственным, кто евреев тогда защищал был Ярема Вишневецкий. Единственный польский полководец, который был равен Хмельницкому воинским гением. Да какой он польский - украинский магнат, который не предал присягу королю польскому. Православный человек, который строил православные храмы и защищал веру перед польскими иезуитами. Еще одна запретная тема. И тогда. И теперь, тем более.
- Неужели и теперь запретные темы существуют?
- У нас демократия. У нас запрещенных тем нет. У нас просто есть темы, на которые ты никогда не получишь грантов. Вот на то, чтобы доказать, что Мазепа вел Украину к евроинтеграции денег отвалят - по самое завались, или на то, чтобы доказать, что Бандера и его лесные солдатики были ангелочками, которые с фашистами ничего общего не имели, тоже деньги найдутся - и не малые. А вот на правду - на нее денег нет. И на честное слово тем более.
Он разлил еще по одной.
- Знаете, кто правят Украиной?
Я пожал плечами в ответ. Украинские власти - это украинские проблемы. Кого выбирают, того и имеют, точнее, кого выбирают, тот их и имеют. Если бы не родители, меня бы шерохи вокруг украинской власти вообще не интересовали. А так, приходится приглядываться по немножку.
- Маргиналы. Тупое бычье с разумом узколобого крестьянина. Они умеют только тянуть к себе на подворье. Помните, как в фильме: ты не путай своих овец с государственными? Так у них государственных овец не существует в принципе. У них и государственного мышления не существует в принципе. Я скажу вам, как историк. И это историческая правда. Знаете, что Ющенко - это настоящий украинец, украинец до мозга кости. И это правда. И эта правда пугает! Не дай бог, чтобы щирый украинец стоял у власти слишком долго. Страну продаст на корню. Потому что ему от власти уходить и страна - это его огород лишь на время. Значит надо из этого огорода перетащить в свои закрома все, что только возможно. А еще лучше продать, кому-нибудь, но продать... Звонкая монета - вещь, которая всегда греет душу.