- Что случилось? - я почти кричу, не уверенный, что меня услышат. Тут подтягивается и сосед по купе, нависая над девицей-проводницей.
- Баллончик...
Девица держится за горло.
- Какой баллончик? - встревает сосед. Девица молча протягивает баллончик, это перечный газ.
- Упал, разбрызгался... - я показывала Вадиму... - и она зашлась кашлем, потом снова высунула голову в окно.
Наверное, из-за мокрого платка я был в состоянии чуть получше, чем другие. Насколько я понял, газ попал в вентиляционную систему и стал расползаться по вагону. Из купе, одного за другим стали вываливаться пассажиры. Видок у них был тот еще. Вот так и я выглядел, наверняка. Сосед уже выстроился за моей спиной. Помогите! Кто-то звал на помощь, или мне показалось?
Нет, не показалось. Это у женщины из соседнего купе начался астматический приступ. У нее оказался такой список аллергенов, что удар по легким, нанесенный перечным газом, она уже могла и не перенести.
Пришлось идти в соседнее купе и на повышенных тонах объяснять, что надо вызвать скорую. К перрону скорую не вызвали, а на следующей промежуточной станции в вагон запрыгнула медсестра из станционного медпункта. И все-таки скорую пришлось вызывать. У медсестры просто не оказалось нужного лекарства.
А что было потом?
А что бывает, когда проводница траванула пассажиров какой-то гадостью? А ничего не должно было случиться, если бы не пассажиры. Они стали возмущаться, и появилась дорожная милиция. Я еще не видел такого недовольного и невыспавшегося милиционера. Он начал составлять протокол. Потом в нашем вагоне появилась начальница поезда и стала уговаривать людей отказаться от заявления. Народ у нас отходчивый. Девочку-то простил. Правда, только после того, как ее простила женщина, которая ехала домой с астмой и чуть не задохнулась. Как они там договаривались, и компенсировали ей моральный ущерб, не знаю, мне с соседом предлагали зайчиками, да мы отказались. Тогда нам выставили водку с закуской, а от этого мы не отказывались. Так что доехали до Питера мы с соседом более-менее веселенькими. Конечно, перепить мне не удалось, все-таки на работу по следующему утру. Но и так неплохо получилось.
А у меня всю обратную дорогу в голове крутилась эта самая пьеса Шварца. Она была у меня перед глазами. Старался разложить по полочкам свой сон. Ну что же. мне предстоит все-таки ставить эту пьесу. Скорее всего, она и есть тот самый поезд, который вытащит меня из той задницы, в которую я попал.
Приняв на веру эти мои ощущения, я сразу же успокоился. Так всегда бывает. Стоит принять даже тайное решение, как успокаиваешься.
Часть третья
Слуга двух господ
Глава семнадцатая
Вот моя квартира, вот мой дом родной
А что же Мария? Где ее гламурные приключения? Вот уже почти половина книги прошло, а гламурных приключений ни на йоту. Так их и не было в таком огромном количестве. Ну, чтобы на целых четверть книги. Но они были. И Мария была. И есть. И сейчас, когда я еду домой, Мария (она же Машенька) как раз готовит еду.
Ну что же, вся разница в поездах была в том, что я приехал на полтора часа раньше. Мне это большого преимущества не дало: как только я приехал домой, как раздался звонок тещи. Господи! За что мне это? И как она догадалась позвонить мне именно в тот момент, когда я только-только вошел домой. Я только успел скинуть с себя пальто, я только успел снять обувь и облачиться в самые-самые любимые домашние тапочки, как раздался этот растреклятый звонок. И что теперь прикажете делать? Беру эту долбанную трубку.
- Варвара Сергеевна? Как ваше здоровье?
- Мое здоровье это только мои проблемы. (прозвучало как скрытый упрек) Надеюсь, ты успел отдохнуть после дороги, потому что я выезжаю к тебе немедленно. Со мной моя подруг и ее дочка. Надеюсь, ты не забыл, что обещал пожилой умирающей женщине.
Она всхлипнула и положила трубку с таким расчетом, чтобы я не смог и слова вставить. Типичная тактика Варвары Сергеевны. Как хороший манипулятор, она не забывает мне периодически напоминать, что не может на меня ни в чем положиться, а еще постоянно говорит о том, что умирает. Она говорит это последние десять лет. Валентины нет со мной, а ее стоны о своем здоровье все продолжаются. Так тому и быть.
Я падаю в кресло. Из сумки вываливается книга. Открываю ее на первой попавшейся странице, и начинаю читать:
Звон, шорох, шум.
- Неужели этого никогда не будет? Неужели не дождаться мне веселья и радости? Ведь так и заболеть можно. Ведь это очень вредно не ехать на бал, когда ты этого заслуживаешь! Хочу, хочу, чтобы счастье вдруг пришло ко мне! Мне так надоело самой себе дарить подарки в день рождения и на праздники! Добрые люди, где же вы? Добрые люди, а добрые люди!
Золушка прислушивается несколько мгновений, но ответа ей нет. .
- Ну что же, - вздыхает девочка, - я тогда вот чем утешусь: когда все уйдут, я побегу в дворцовый парк, стану под дворцовыми окнами и хоть издали полюбуюсь на праздник.
Едва Золушка успевает произнести эти слова, как дверь кухни с шумом распахивается. На пороге - мачеха Золушки. Это - рослая, суровая, хмурая женщина, но голос ее мягок и нежен. Кисти рук она держит на весу.
Золушка. Ах, матушка, как вы меня напугали!