У кого между двумя островами море, а у меня в театре - болото. Я иначе остальную труппу назвать не могу. Они все - каждый сам за себя. Они все - как куклы без кукловода. Когда играют, и когда их дергают за ниточки - они что-то собою представляют, а как только остаются без нитей, сразу же их ценность приближается к нулю. Почему я набрал их? А кого набирать-то еще? Не самый большой театр не выдержит больше двух Личностей. Это проверенная моим горьким опытом аксиома. И хотя я называю эту серую массу болотом, я прекрасно понимаю, что это все-таки масса. И что с ними, теми, кто в болоте, обязательно надо считаться. Потому что все революции рано или поздно тонули в болоте. Так было с Великой Французской революцией, так произошло с Великим октябрем, а про Оранжевую революцию на Украине и говорить не хочется: она успела утонуть в болоте, не успев еще победить.
Ну, а теперь несколько слов о слове, которое взял я. В таких ситуациях я обычно краток. Но эта речь была особенной.
- Дорогие мои друзья. Я так говорю потому что совместная работа сплотила и сдружила нас, как никого более.
Это я покривил душой ради красного словца. Коллектив напрягся. Такого начала оне не ожидали и теперь напряженно думали, что я буду нести дальше. Ожидание самого плохого оказалось не самым плохим, новости были намного хуже.
- Вы знаете, что наш театр молод не только душой, но и телом, так сказать, не смотря на молодость, уже успел завоевать и зрительскую любовь, и определенный успех. Тем не менее, все вы читаете газеты, смотрите телевизор, знаете, в конце-концов, что в мире бушует финансовый кризис. К сожалению, этот кризис затронул и наш театр. У наших спонсоров, в связи с наступлением кризиса, ухудшилось финансовое положение, и теперь мы можем рассчитывать только на свои собственные силы.
Я выдержал паузу, чтобы оценить эффект произнесенных фраз. Они зацепили наш коллектив, но пока что они реагировали вяло. В первую очередь, зашептались дальние ряды - рабочие сцены, гримеры, декораторы, уж они-то знали, что такая речь означает сокращение кадров, в первую очередь, их, а не актеров. Актеры же молчали. Это было глухая стена непонимания. Примерно такой реакции я и ожидал. Недовольство начнется позже, когда весь смысл сказанного окончательно уляжется в их головах.
- Поэтому я должен принять несколько важных и неотложных решений. Во-первых, мы переходим в режим жесткой экономии. С мерами по экономии вы будете ознакомлены в отдельном приказе, его вывесят сегодня после вечернего спектакля. Во-вторых вы должны знать, что денег на премьеру нам не дали.
Я выдержал небольшую паузу и выразительно посмотрел на Диму, который стал при этих словах бледным, как мел. Я думал, что реплика последует именно от него, но ошибся. Дима сидел и не мог сказать ни слова, а голос подала Марина Бакрушина, одна из "болота". Это было достаточно ожидаемо. В премьерной пьесе ей отводили главную женскую роль. Сама Серафима Георгиевна должна была играть героиню второго плана. Для Маринки это был шанс. И теперь я этот шанс рубил безо всякого основания (по ее мнению) и без всякой жалости (по мнению всего коллектива).
- Получается, что плановой премьеры не будет? И что тогда? Может, планово закроем театр, разбежимся, и точка!
- Деточка. Это сейчас вы такая храбрая (экономическую часть речи я приготовил заранее и вызубрил назубок, спасибо консультации Стасика), а что вы запоете через месяцев семь-восемь? Это вы так думаете, что нас кризис минует, мол, Россия большая, нас не достанет. Ничего подобного. Через пару месяцев волна неплатежей по кредитам приведет к тому, что мировая экономика начнет задыхаться, упадет спрос на все товары, которые наша страна вывозит, в том числе на нефть. Следовательно, и на газ. И что тогда будет? Курс доллара начнет бешено скакать, рубль падать, кредиты, которые мы набирали, как безумные, сразу же станет невозможно платить, начнут разоряться крупные компании и предприниматели. И кому тогда будет нужна безработная актриса? В сериалы пойдете? Дык там своих кормить будет нечем. Да, Мариночка, вы получше многих будете, только тогда такая конкуренция за каждую роль будет, что... Сами понимаете, я вас разбаловал почти постоянным успехом и хорошей финансовой стабильностью театра. Лафа кончилась. Халявы не будет. Теперь халява только в Интернете! А выживать будем вместе. Наша задача - пережить вместе кризис. Переживем, уверен, спонсоры вернуться. Не переживем - я покину тонущий корабль последним и позволю вам унести с него все, что сможете.
- Это что, метафора такая образная, Павел Алексеевич, может быть, расскажите, что вы конкретно задумали? - это подала голос Серафима Георгиевна.
- Вот-вот, если бы вы что-то не задумали, то и не выступили с такой провокационной речью. - Это Серафиму поддержал Степа Бондаретов. Викентьевич согласно кивал головой, он тяжело дышал и я стал подумывать не вызвать ли к нему неотложку. Что же, острова театра стали сближаться. Тем хуже для болота!
- Я предлагаю несколько важнейших решений. Дмитрий Аксентьевич, перестаньте горевать по безвременно погибшей премьере! Слушайте внимательно. Вы знаете, что я был противником антреприз и запрещал вам ими заниматься. Верно?
В зале согласно закивали головами. Такой негласный запрет действительно существовал.
- Теперь же не до жиру, быть бы живу. Мы сделаем три премьерных антрепризы, я уже отобрал пять пьес. Это Горин, Радзинский и Камю. Отбираем три. Их постановкой займетесь вы, Дмитрий Аксентьевич, я в это дело лезть не собираюсь. У вас, дамы и господа, благодаря моему театру есть имена. Я очень аккуратно ротировал вас в кино и телевидении, так что вы не настолько примелькались, чтобы осточертеть зрителю и вызываете пока еще интерес. Первый спектакль должен быть готов через три недели. Через месяц выездной спектакль в Киеве. Продюсер ждет от меня названия и список актеров для начала рекламной акции (я останавливался в Киеве не зря, использовал отпущенное мне время по максимуму, чтобы восстановить старые связи).