— А это Наоми, любимица моей сестры, — Акмаль подвел принцессу к одному из вольеров. Кобыла серой масти с любопытством разглядывала гостей, прислушиваясь к голосам. Ее темные глаза блеснули, когда она узнала наследника, и вот уже бархатный нос приветливо ткнулся в протянутую руку. — Она очень общительная, как и Хафиза.
Пройдя еще несколько денников, они услышали удары копыт по каменному полу: Аль — Хаттал был собран для прогулки.
Плац для работы с лошадьми размещался неподалеку. Его поверхность была засыпана мелким песком, а ограда напоминала ажурную металлическую паутину, над которой долгое время трудились мастера художественной ковки. Вдоль длинной стены на небольшом возвышении стояло несколько скамеек с мягкими подушками, предназначенными для тех, кто планировал понаблюдать за работой прекрасных животных и их наездниками. Акмаль одним движением оказался в седле, после чего служащий манежа предложил девушке специальную лесенку, чтобы удобно сесть на лошадь. Руки наследника надежно удерживали ее, страхуя от падения.
— Какой Аль — Хаттал высокий, — выдохнула Тара, сидя боком к всаднику. — Ему, наверное, тяжело двоих везти.
Услышав в ответ тихое хмыканье, она обратила внимание на Серкана, стоящего рядом со Стражем у края площадки.
— Твой брат и на прогулку с нами поедет? Чего он за тобой хвостом ходит?
— Нет, не поедет, — Акмаль не мог сдержать улыбки, услышав вздох облегчения спутницы. — Серкан не любит каньон — у него боязнь замкнутого пространства. В детстве он спрятался в сундук с тканями и уснул в нем. Потом сундук отнесли в кладовую и заперли. Никто не может точно сказать, сколько времени он там просидел. Его нашли без сознания, лежащим на холодном полу. Лекари долго лечили брата, но от страха нет лекарства. На самом деле, ему скучно, но работать он не любит. Однажды я едва не погиб в результате его очередной выходки. Тогда отец предупредил, что и в этом случае Серкан не будет править, вот он и мается от безделья.
На какое-то мгновение Таре стало жалко молодого человека, потерявшего себя в огромном белом дворце, но потом она вспомнила историю с соком цветка сонминс, которая чудом не закончилась скандалом, и сострадание рассеялось. Она хотела спросить, кто правил бы страной в случае смерти наследника, но прикусила язык: ее это не касалось. Акмаль толкнул жеребца корпусом, тот с удовольствием перешел с шага на рысь, гордо неся своего хозяина и его легкую, как пушинка, гостью. Наследник наслаждался близостью девушки: его подбородок касался рыжей макушки, а руки обнимали чуть крепче, чем это было нужно.
— Как только астролог составит ее карту, я пойду к отцу. Тара станет моей женой, и цена вопроса не имеет значения, — задержка в работе знатока звезд настораживала и сбивала с толку молодого мужчину, ему оставалось лишь ждать.
Сделав еще пару кругов, Акмаль остановил жеребца, спешился и протянул руки: — Спускайся, я поймаю.
Без раздумий соскользнув с седла, девушка оказалась в объятиях наследника.
— Спасибо за прогулку, мне понравилось. Лошади и конюшни великолепны, — Тара поправила тонкий рукав и посмотрела туда, где стоял Страж. Серкан, не выдержав скучного созерцания, ушел некоторое время назад. Сейчас рядом с Этьеном нетерпеливо переминался с ноги на ногу еще один человек. — Похоже, ты кому-то понадобился.
Слуга, завидев приближающегося наследника, согнулся в низком поклоне и сообщил, что султан ожидает его в своем кабинете.
— Передай, что я провожу гостью и приду.
— Не надо меня провожать. Иди к отцу, не теряй время. Я не одна, со мной Этьен. Встретимся позже.
Время, оставшееся до прогулки, целительница провела в раздумьях в своих покоях: план появления Дракона был рискованным, но Райан согласился пойти на него ради любимой. Эмер ничем не рискует, но молчит уже столько времени.
— Я знаю, что он меня любит, уверена в этом. Как ему еще помочь? Предложить взять меня в жены? — представив себе подобную ситуацию, рыжая тихо фыркнула и подошла к окну. — В отношениях каждый должен сделать шаг вперед. Может, ревность подтолкнет его к действию? Акмаль удивительный, очень хороший, — взгляд Тары остановился на розе, подаренной мужчиной. — Я его люблю. Иначе, чем Эмера, но тоже люблю. Что мне делать?
Девушка задумалась, по привычке запустив руки в волосы, но тут же их отдернула, услышав гневное сопение Ливии: — Госпожа, мне придется переделать вашу прическу заново, если вы не остановитесь.