— Кто тебя заставил? Кто говорил про деньги? Кто???
— Нет, я не могу… он сказал, что тогда мне не жить, — принцессе казалось, что этот пронзительно — визгливый голос был слышен во всем дворце. — Он страшный… страшный. Я не могу…
Лихорадка снова вернулась, словно выламывая бывшего министра изнутри, разрывая грудь, сдавливая горло.
— Лекаря! Он сейчас умрет и ничего нам не скажет! — Тара бросилась к дверям, но новый визг буквально пригвоздил ее к месту.
— Нет!!! Я не хочу… не могу! Нет!!!
Сильный спазм пробежал по всему телу, выгнув его дугой, едва не сбросив мужчину с кресла. Медальон с медвежьей лапой упал с пледа и покатился по полу, приковав к себе все внимание. Замерший взгляд Патрика Саймса был устремлен вниз, словно искал пропажу. Он не дышал, обмякнув в кресле. Под напряженным взглядом отца и сестры Райан дотронулся до точки на шее: пульса не было.
— Это несправедливо… — шептала Тара, стискивая руки. — Он так ничего и не сказал.
В дверь постучали: слуга и лекарь Харон ждали разрешения войти. Девушку словно толкнули: она достала из кармана платок, подняла с пола медальон и положила его в нагрудный карман бывшего Медведя, который унес с собой во тьму небытия имя соучастника.
— Сердечный приступ, — диагностировал Харон, проверив пульс и посмотрев зрачки. — Видимо, радость встречи с вами, Повелитель, была слишком сильной. Сердце не справилось.
Слуга вывез кресло с бывшим министром из зала, лекарь последовал за ними, чтобы выдать официальное заключение родственникам Патрика Саймса о причине его смерти.
Тара залпом выпила стакан успокоительного, налила еще один и протянула отцу: — Пей.
— Мне не надо, — упредил предложение сестры побледневший Райан, глядя, как морщась, отец делал глоток за глотком. — Я почти в порядке.
— Давайте уйдем отсюда, — покачиваясь, Тара встала из кресла, подошла к отцу и взяла его за руку. — Я хочу кофе. Или чай, только крепкий и очень горячий. Тебе нужно отдохнуть, папа.
— Коньяк. Стакан хорошего коньяка, — обозначил свои намерения наследник. — Надо выпить и думать, что делать дальше.
Лорд Эмер стоял в коридоре, когда семья Повелителя прошла мимо.
Глава пятьдесят шестая
— Откуда вы узнали про медальон? Мне нужны подробности, — Повелитель устало опустился в кресло и выдохнул. Несколько минут общения с бывшим министром Саймсом отняли у пожилого мужчины все силы.
На стене кабинета висел портрет светловолосой женщины. Шейя Нэк, Золотой Дракон, смотрела на своего супруга и детей и улыбалась. Сейчас вся семья была в сборе.
— Лес все слышит и знает. У него долгая память. Дриада сказала, где искать, но мы до последнего момента не знали, что именно это будет, — Тара маленькими глотками отпивала из стакана коньяк. Тепло уже начало возвращаться в тело, кончики пальцев вновь стали чувствительными, а на щеки вернулся румянец. Стресс медленно отступал, оставляя после себя слабость и апатию. Принцесса полулежала в мягком глубоком кресле, поглядывая на брата. — Думаю, цепочка оборвалась и медальон потерялся, когда Медведь упал, подвернув щиколотку. Мы так и не узнали имя его сообщника… Жаль.
— Молчи! — Прервал Райан размышления сестры в беззвучном диалоге. — Это мы обсудим вдвоем, не надо отца беспокоить. Он до сих пор в себя не пришел.
— Хорошо, поговорим позже.
— И чего ему не хватало? — в руке Повелителя тоже был стакан с коньяком, который он задумчиво разглядывал, вспоминая бывшего друга. — Денег в роду Саймса всегда было достаточно, они ни в чем себе не отказывали. Поговаривали, что Патрик заключил какой — то договор с нечистью…
— С кем? — Райан подался вперед, чтобы расслышать каждое слово отца. — Что за договор?
— Откуда я знаю? — Слабо отмахнулся Вернон Бэйл, — в их семье все мужчины рано уходили из жизни, и никакие лекари не могли помочь. Говорят, это было какое — то древнее проклятье, но я особо не вникал в подробности.
— Так зачем ему деньги, если их семья богата?
— Райан, ну что ты ко мне пристал? Я не знаю! Слышал только, что он связался с нечистой силой, чтобы за огромную сумму снять проклятье со своего рода. Но! — палец Повелителя был направлен в потолок. — Это только слухи! Не заставляй меня обсуждать и вспоминать такие глупости, сынок! В любом случае вы сами видели, что и Патрик долго не прожил, а ведь он почти на пятнадцать лет моложе меня… Провести почти десять лет в кресле — жизнь ли это?