Это еë «не выспалась» как-то неприятно царапнуло. По какой причине молодая девушка может настолько не выспаться, чтобы дрыхнуть с открытыми глазами в столовой и не замечать своего босса? Была бы она студенткой в период сессии, было бы понятно. А так… предположения напрашивались сами.
— Это заметно, — я оглядел ее, подмечая и тени под глазами, и печать общей усталости на нежном лице. — Рекомендую пореже бегать на свидания.
— На свидания мне ходить некогда, — безразлично ответила Катя.
— Даже так? — напряжение немного отпустило, оставив привкус слабого раздражения на собственную реакцию. — И чем же ты так сильно занята?
— Это… не важно. Вы хотели о чëм-то поговорить?
— Да, хотел…
Интересная всë-таки штука — человеческий разум. Как только он натыкается на запрет, то сокрытое мгновенно кажется вдвое важнее, чем было до этого. И ведь это при то, что я отлично знаю, что все «занятости» Кати во внерабочее время будут целиком и полностью расписаны в скором отчете моего человека.
Затылок, который жгло чужим вниманием с первой секунды моего появления в столовой, начало припекать с особой интенсивностью. Я хмуро оглядел толпу любопытных официанток и поморщился.
— Только не здесь. Я хотел позвонить тебе на мобильный, но он недоступен.
— Разрядился, — она развела руками. — Я оставила его в раздевалке.
— Ладно, идем наверх.
От подъема на лифте нетерпеливое предвкушение возросло раза в два. На входе в кабинет я пропустил её вперед, а сам последовал за ней, лаская взглядом всю линию стройной спины сверху донизу.
Такая соблазнительная. Только протяни руку, проведи жадными ладонями — и почувствуешь женственную гибкость стана со всеми округлостями. А оттуда — ниже, к влажному жару между девичьих бедер…
От этого видения у меня привстало в одну секунду. Дыхание непроизвольно участилось, и я остановился за ней у окна почти вплотную.
Она почувствовала мгновенно — так, как это могла быть ощутить, наверное, лань, за которой явился хищник. Обернулась, вздрогнула… и отпрянула к окну.
— Катя, — медленно произнес я ее имя и повторил со вкусом: — Катя…
— Что? — почти шепотом откликнулась она.
— Ты не девушка, а сплошная загадка.
— В смысле?
— В прямом, — откровенно сказал я, любуясь ее удивленно приоткрытыми бледно-розовыми губками. — Как смогла такая малышка, как ты, помешать крупной высокой женщине утащить ребëнка? Я видел ее на камерах перед зданием «Дворца». Ты бы с ней не справилась, реши она драться всерьез.
— Вы считаете… — Катя, понятное дело, чуть не задохнулась от возмущения. — Вы считаете, что я была с ней в сговоре?!
— Была такая мысль. Но сейчас ее уже нет.
Я шагнул вперед, заключая девушку в западню между подоконником и собой. Она занервничала, но все еще старалась не подавать виду. Даже спросила быстро:
— Почему нет?
Я вкрадчиво коснулся ее волос и заправил выбившуюся прядь за ухо. Жест, который мне уже давно хотелось повторить после нашей встречи в вип-зале. И Катя снова мило смутилась.
— Ты слишком… импульсивная и чувствительная, чтобы скрыть свою реакцию, — тихо сказал ей, глядя в ясные серые глаза. А потом неожиданно для себя добавил: — Я проверял тебя. И мне нравится то, что я увидел.
Но мои слова девушку ничуть не порадовали. Она уставилась на меня широко распахнутыми глазами, взволнованно дыша.
— Артëм Александрович! Честное слово, я никак не замешана в похищении вашего сына. Если вы хотели меня проверить…
Я нетерпеливо прервал ее:
— Хотел проверить и проверил, — и продолжил, наклоняясь к ней ближе: — А теперь я хочу… тебя.
Глава 8. Новая няня
— Не надо. Пожалуйста, — вот и всë, что сказала Катя в ответ на моë «хочу». И решительно, без малейших намеков на польщенные колебания, уперлась рукой в мою грудную клетку, не давая приблизиться.
Гордая девочка.
Еë отпор ничуть меня не расстроил, а наоборот, порадовал. Девушка, которую нельзя добиться примитивным наскоком, куда более достойный объект для мужской охоты, чем стесняшка с транспарантом на лбу: «Просто уговори меня. Просто поднажми».
При этом прямой взгляд затуманенных серых глаз, порозовевшее личико и сбившееся дыхание однозначно свидетельствовали: равнодушной Катя не осталась… но твердая рука, оттолкнувшая меня, четко транслировала: «…только это ничего не значит».
Я отошел от нее и, присев на край столешницы, спокойно сообщил:
— У тебя есть и более надежный свидетель.