Ее лицо приняло удивленное выражение, а нежные губки мило приоткрылись, так и напрашиваясь на поцелуй. Но какие бы эмоции не бушевали в ней, ничего озвучивать она не стала. Только хрипловато уточнила:
— Какой свидетель?
— Мой сын. Он рассказал мне все в подробностях сразу же, и теперь я склонен ему поверить.
— Насчёт того, что такая маленькая я сумела справиться с мощной высокой алкоголичкой? — с иронией передразнила мои недавние слова Катя. — Если хотите знать, то не очень-то она и боролась. У нее похмелье было сильное. А оно отнимает много сил у таких людей.
— А ты так хорошо знакома с пьющими людьми? Интересно.
— Нет, это совсем не интересно, — резко отозвалась она. — Это всего-навсего отвратительно.
В ее словах звучала усталая и какая-то застарелая горечь. Я припомнил, что в предварительном отчете частного детектива упоминалось о том, что папаша девушки, какой-то неформатный художник, бухает по-черному. Неудивительно, что Катя так отреагировала. С родителями-алкашами детям жить, мягко говоря, несладко.
Впервые я взглянул на нее совсем другими глазами. Не через фокус чертовски сильного вожделения, а как-то… по-человечески, что ли. Хотя, чего уж обманывать себя, на стремление лично облагодетельствовать дочку алкаша серьезно повлияли ее милое строгое личико, соблазнительная фигурка и достойный характер.
— Вот что, Катя… — мягко начал я. — У меня есть к тебе предложение.
Она подозрительно уставилась на меня.
— Какое?
— Мне нужна временная няня для моего сына. И я хочу, чтобы ею стала ты.
Я выдал это предложение спонтанно, повинуясь какому-то внутреннему наитию. И сразу же подметил обоюдовыгодные для нас с Катей плюсы. Она получит комфортную работу с высокой — по меркам официантки, конечно, — зарплатой. А я наконец перестану подозревать в злом умысле или недостаточной добросовестности каждую новую няню Кости…
…и получу весьма широкий контроль над жизнью девушки, которая меня интересует.
Отличный расклад. Мне нравится.
Возражений у Кати, естественно, не нашлось — особенно когда она услышала сумму оклада и уставилась на меня круглыми глазами.
В детский зал комплекса, где сегодня коротал время мой сын, мы отправились сразу. За ним сейчас в основном присматривала пожилая Алевтина Геннадьевна и, на мой взгляд, справлялась с обязанностями так себе. У нее не получалось наладить контакт с Костей, как она ни пыталась. Слишком негибкий у нее был характер и маловато эмпатии, так что я в любом случае планировал ее сменить.
А вот у Кати с моим сыном были все шансы стать хорошей няней. После того, как она спасла его, Костя вообразил ее какой-то супергероиней из мультиков и часто вспоминал.
— Артём Александрович, где Костя? — спросила «супергероиня». — Не вижу его здесь.
Она живо озиралась, вертя головой во все стороны, от видеоэкрана до детского мини-бара с клоуном. И от всей ее фигурки исходила такая манящая энергия свежести, чистоты и неискушенности, что мне нестерпимо захотелось обнять ее. Окунуться в дурманящий флер ее невинности. Заклеймить прикосновением, как собственность…
И отказывать себе в приятной маленькой слабости я не стал.
Молча обхватил вздрогнувшую Катю за талию и увлек в сторону детского домика с башенками и надувными горками. Возле него хмуро топталась Алевтина Геннадьевна, а значит, Костя был внутри.
— Артём Александрович! — няня вся подобралась, заметив меня, и поспешила навстречу с очередной, привычной уже жалобой: — Артём Александрович, Костик отказывается выйти погулять. Я уже и так, и эдак… и про охрану говорю… а он ни в какую. Капризничает. Может, мы здесь побудем, пока вы не закончите?
Капризничает, как же… Скорее боится после похищения. Что за тупая непрофессиональная няня, которая не может распознать обычные детские капризы от банального страха?
Уволить, и дело с концом.
— Костя! — позвал я сына.
— Папа!
Он стремительно выбежал из домика и обнял меня за ногу. Признак высокого стресса. И длится это уже больше недели, с того дня, как произошло сорванное похищение.
— Костик, иди погуляй на свежем воздухе, — сказал я ему. — Никто тебя не обидит. Наша охрана за тобой присмотрит. В парке есть отличная детская площадка с песочницей. И можно на пони покататься. Хочешь?
Костя заколебался, но даже любимые пони не пересилили его страхи.
— Нет… — покачал он головой. — Я хочу с тобой, папа!
Плохо дело. Ребенку надо гулять, а он за последние дни превратился в маленького затворника с новоявленной фобией. Помнится, Катя что-то говорила по этому поводу в то утро, когда я вернул ей туфлю…