Кинув рюкзак и взяв полотенце, я вышла из шалаша и пошла к реке. Тут совсем недалеко. Метров двести. Змелюды, конечно, еще косились, но не разбегались. Ибо стояли по парам или уже покидали пределы поселения. Говорю же, оргия.
Пройдя парочку шалашей, чуть меньше маминых, я вышла на тропинку. Тут и там шуршали кусты, но я старалась на них внимания не обращать. Змеи размножаются — только тешатся. Где-то вдалеке раздавались всхлипы и громкие рыдания. Мама…
Один из плюсов этого народа (а таковые есть) — это чистоплотность. О своем логове и лесе они заботятся, как о самих себе. Поэтому река, до которой я так быстро дошла, была чистой и прозрачной. Небольшой берег, остальная часть возвышалась в обрыв. Река окружена лесом, уже не таким густым и темным. Деревьям тут дышалось раздольнее. Росли дикие цветы и кустарники. Красиво, что ни говори.
Раздеваться было не страшно, змеелюды на меня даже не посмотрят. И, если что, катана со мной. Устроила свою маленькую нудистскую вечеринку, раздевшись догола.
Подошла к кромке воды. Первая маленькая волна омыла пальцы ног. Тепленькая.
Заходила медленно, наслаждаясь. Вода приятно холодила свербящую от укусов кожу. Грязь мутным пятном окружила тело. Говорю же, я в засаде сидела, на болоте.
Окунулась с головой. У-у-ух, и жить хочется. Под водой мои наращённые волосы расплылись белыми волнами. Даже красиво.
Вынырнула. Вздохнула. И улыбнулась.
После оживления приступила к смыванию антикомарина и пота.
Слух уловил шум, а боковое зрение — движение.
Я резко повернулась. Это был не змеелюд. Упырь? Навряд ли. Я всех нашла.
Осматриваю берег, обрыв и медленно выхожу. Ближе к катане.
Из лесы выходит медведь… Моим покерфейсом только дрова колоть. Ну какого лешего? Опять?
В голове пронеслись воспоминания далекого детства. Я. Нож. Медведь. И срыв нервной психики. Психологи.
Медведь смотрит мне в глаза, я — ему. Между нами почти возникла искра. Он уже обдумывал, что первое мне откусить, а я — как хорошо бы смотрелась эта шкура на мне.
(Полчаса спустя).
Сижу на том же берегу, костерок красиво мерцает в сумерках. Катаной разделываю тушу. Тихо-тихо… Я не вегетарианец. Но животных мне жалко, если они не пытаются меня убить. Так что, не кричите, Потапыча уже не вернешь. А мама приползла на запах и, радостно улыбнувшись, забрала куски отрезанного мяса. И, хихикнув, шепнула:
— Это на праздник, — скрылась в лесу.
Так что, как добытчик в семье, кормлю родную мать.
Осматривая место битвы, понимаю, что хозяева здешних мест меня убьют. Все кровью заляпано, в том числе и я.
Разделав тушу, сходила еще раз умылась и уже со спокойной душой и кусками мяса отправилась в логово. Принесу змейкам ужин.
Помните, мама упоминала праздник? Это день Дарьи Искусницы, то бишь, на языке змей, день разврата, развратного разврата и развратного разврата развратовича. Как и все праздники…От дня Космонавтики до Хэллоуина и Пасхи.
В общем, 7 праздников на неделе.
Веселый и странный народ эти змеелюды. Никогда нам их не понять, а им — нас.
18 часть
Встретили меня приготовлениями, к торжеству, конечно. Мама тут же подхватила под белы рученьки и шепнула:
— Тут такое, такое, у-ух, может, нормальной этой ночью станешь, — слова матери я поняла только тогда, когда она дотащила меня до своей норы. Маман раздобыла где-то наряды максимально короткие, косметику, расчески и даже бигуди.
— А-а-а-ань, — протянула я, — шо ита?
— Ты о чем? — Мой красноречивый взгляд. — Ах, это, чтобы сделать из тебя женщину, — гордо ответила она.
— Чтобы сделать из меня женщину, не хватает мужчины, — намекнула. Она коварно улыбнулась, ой, не нравится мне это.
Вы знали, что змеелюды сильнее обычного человека и даже мракоборца? Поэтому скрутила меня мать своим хвостом и начала экзекуцию. Волосы мои сначала были расчесаны, потом окунуты в воду рядом стоящей бочки, накручены на бигуди и оставлены благословенно на «высыхание». К лицу мама приступила с особой тщательностью. Смазала чем-то похожим на вазелин. Я лишь молилась, что это не ее слюна (то бишь змеиная). Нанесла тональный крем (откуда?), потом пудру (откуда?), ну и тени (все тот же вопрос, откуда она их взяла?). Губы накрасила, ресницы подкрасила.
— А ты не такой урод, — сказала, умиляясь, мама.
— Спасибо, — благодарно ответила я.
Потом последовало принудительное одевание или, точнее, раздевание. Многочисленные татуировки оставили.Так вот, одежда. Топ и шорты, больше напоминающие трусы. И цветы, в волосах, на шее, за ухом, даже на грудь прицепила.
— Ань, — мой укоряющий взгляд — я в этом не пойду.