— Да, — еле выдавила из себя.
— Сфотографировала? — переворачивая блинчик, поинтересовался он.
— Нет, пап, он слишком далеко был. Я Еву напрягу, она нарисует.
— Хорошо, милая, иди спать, — вовсю танцуя под только ему слышную музыку, говорит отец.
— Спокойной ночи, — произношу я.
— Сладких снов, Кренделёк.
Быстро вбегаю по лестнице, потом в комнату и закрываю дверь. Фух. Так, надо посмотреть, что это демон мне на шее натворил. Захожу в ванную, подхожу к зеркалу. Святые мракоборцы, он что, сожрать меня хотел? На шее и плечах красовались засосы, некоторые были насыщенного бордового цвета. Вот же упырь.
Раздевшись, залезла в ванну. Горячая вода расслабляла, и в памяти неосознанно появился образ архидемона. Его шепот: "Я тебя хочу" прозвучал настолько реально, что я вздрогнула и оглянулась. Так, выбрось его из головы.
Выйдя из душа, подошла к зеркалу в полный рост. Искала в себе изменения. Не могла же я, дочь Левиафана, самозабвенно целоваться с демоном? Да нет, все так же. Белые короткие волосы топорщились вверх, мелкие косички заплетены на висках. Бледная кожа, карие глаза, папины. Несколько сережек в обоих ушах. Нет, все та же. Та же Золушка. Золушка — это псевдоним, у нас, у мракоборцев, не принято называть настоящие имена. Свое прозвище я получила из-за того, что от моих врагов остаются только туфли. Ну и еще отец приложил свою руку, ведь для него я всегда…
— Дочур? — раздалось от двери. — Я блинчики принес, — так и знала, что заставит съесть.
— Папуль, оставь под дверью, я помоюсь и поем, — кричу отцу.
— Хорошо, зайка, — щебечет он, и я слышу его тяжелые шаги вниз по лестнице.
Фух, папа хоть и доверяет мне без оглядки, но лаже с плойкой, думаю, поверил не до конца. Поэтому ближайший день с ним лучше не встречаться.
5 часть
Я вышла из ванной, открыла дверь, забрала блинчики и залезла на кровать. Села по-турецки (как всегда) и принялась уплетать вкусняшку с шоколадным сиропом. Папуля готовит отменно.
Так вот, насчет папы. Любит он меня неимоверно, потому как росла я без мамы, и он решил заменить мне ее. Моя милая мамочка — змеелюд. Наполовину змея, наполовину женщина. Живет ее раса в лесах, темных и непроходимых. Зачем отец туда поперся? Жалобу получил от местных, мол, людей воруют, страшно в лес ходить. Попал мой папа туда в конце мая, а в это время (как позже стало известно) у змеелюдов гон. Девушки-змеелюдки шкуру сбрасывают и становятся на одну ночь двуногими.
А красивые эти змеелюдки, вы бы знали. Вот папа и попался в сети. Одна ночь, и его таинственная незнакомка исчезла. Отец лес прочесал, не нашел и уехал с разбитым сердцем обратно.
Через пять месяцев отца под дверью ждало яйцо. А в яйце том, смерть его была. Я.
Он как узнал, что папой скоро станет, так и свихнулся на этой почве. Носился со мной как дурень с яйцом. В прямом смысле этого слова.
Пока ждал вылупления, научился готовить, убирать, стирать, в общем, стал среднестатистической мамой-одиночкой.
Моя же биологическая мать про дочь тут же забыла и предалась змеиной жизни. У них, оказывается, понятие “верность” не существует. Папочка, брошенный мамой, долго горевал: начал сериалы мексиканские смотреть, кошек заводить и полюбил программы с Еленой Малышевой.
Но своим добрым сердцем разрешил нам видеться, раз в год. Ах да, еще заставил мать алименты платить.
Так вот, мамуля моя как дочь меня не воспринимала и говорила всем, что я ее сестра. Ох, сколько таких сестер и братьев по свету бегают?
Я была довольна. Мать, Розанна, оказалась крутой женщиной. Мы с ней носились по лесам, обсуждали парней (ее) и плакали по личной жизни (моей). Она меня любила странной, змеиной любовью. Дарила подарки, когда не забывала про праздники и дни рожденья.
Отец же, предаваясь унынию, говорил, что мать слишком груба и хорошему меня не научит. Но к ней отпускал.
Папа старался быть для меня мамой, подругой, братом, даже парнем, в смысле на свидания хотел водить. Я его отрада, я его сокровище, и я единственная, кто терпит его закидоны.
Отец никогда не был строг, скорее, наоборот, поэтому мне было разрешено курить, пить, материться, делать со своей внешностью все, что заблагорассудится. И вот я курю, пью (редко, но метко) и экспериментирую как могу. Отец только слезки утирает и умиляется, какой я прелестный ребенок. По-моему, он не знает значение слова "прелестный". Ну да ладно, я счастлива. Была… класса до десятого, пока мне не захотелось любви. Тут начался ад. Отец и слышать не хотел мое имя рядом с именем мужского пола.