Щели в раме окна были закрашены наглухо, просто так окно не откроешь.
Она поискала, чем бы отодрать краску.
Ничего.
Поискала, чем разбить стекло. Она должна выбраться отсюда любой ценой, чтоб их!
Ничего.
Дверь начала потрескивать.
Они стараются взломать дверь без шума. Просунули кредитную карточку между притолокой и дверью, пытаются отодвинуть язычок замка. Элис обмотала правую руку полотенцем, которым вытирала раньше кровь с лица, ударила в стекло. Оно зазвенело, посыпались осколки… и в эту самую секунду отворилась дверь. Элис закричала.
В дверях стоял Доминго с ножом в руке.
Клочья остриженных волос падали Ларкину на плечи, на бледно-голубой пеньюар, который всегда дают в парикмахерской; надеть и завязать его самостоятельно практически невозможно, для этого надо быть фокусником или чародеем. Такие же точно пеньюары они дают женщинам в другой половине салона. Все-таки интересно, носит ли Винсент женское платье. Ларкин готов был держать пари, что когда педики встречаются на свидании, они одеты по-женски. Пользуются губной помадой, и тому подобное. Ларкин взглянул на себя в зеркало и попытался представить, как бы выглядела помада у него на губах. Волосы каштановые, глаза темные, широкий лоб, крупный нос, рот вытянут в прямую линию. Накрасить такой рот губной помадой все равно что сделать горилле маникюр. У Винсента лицо гораздо мягче. Бледный овал. Светло-карие глаза. Пухлые женственные губы. Черные волосы причесаны как у гомиков, это главный признак.
— Вы собираетесь в Европу этим летом? — спросил Ларкин.
— Я хочу покинуть Калузу надолго, — ответил Винсент.
— Да? А почему?
— Просто устал от нее.
— Куда же вы направляетесь? Здесь вы только начали обживаться.
— О, я, право, не знаю.
(В Майами-Бич в эту самую минуту судебный медик, склонившись над окровавленным телом женщины на полу ванной комнаты, высказал компетентное суждение, что она получила множество колотых и резаных ран, а непосредственной причиной смерти послужило проникающее ранение сердечной артерии.)
— Имея такую профессию, вы найдете работу в любом месте.
— Безусловно.
— Стоит только захватить с собой ножницы. — Ларкин рассмеялся.
— Разумеется. Однако я подумываю о том, чтобы расстаться со своей профессией. Точно еще не решил.
— Надоело быть брадобреем?
— Модельером — да.
— Чем же вы займетесь?
— Буду вести приятную во всех отношениях жизнь. Заделаюсь этаким дегенератом. Кто знает?
— Приятная жизнь требует денег, — заметил Ларкин.
— Ну… я кое-что сумел отложить, — пожал плечами Винсент.
— А все же в какие края собираетесь?
— Может быть, в Азию.
Ларкин попытался себе представить, как будет выглядеть Винсент в Азии. Кучка безволосых китайских гомиков. Все они курят опиум. И среди них Винсент в длинном голубом платье, зеленовато-голубом, как у Золушки на костюмированном балу Джакаранды. Ларкину не нравилось, как выговаривают это название кубинцы: Хакаранда. Для него оно связано с именем Джек: шустрый Джек, быстрый Джек — Джек Аранда. Что за имя? Его собственное подлинное имя Дэвид Ларгура. Все его двоюродные братья-иммигранты носили итальянские имена: Сальваторе, Сильвио, Игнацио, Умберто… а его мать выбрала ему еврейское имя — Давид. Ларгура по-итальянски «место». Он переменил фамилию и стал Ларкином лет тридцать назад. Назови его сейчас кто-нибудь прежней фамилией, он бы, черт побери, не понял, о чем речь. Ларкином он прожил гораздо больше времени, чем Ларгурой.
— Здравствуйте, меня зовут Дэвид Ларкин.
— Привет! А меня Анжелой Уэст.
— Хотите сфотографироваться, Анжела?
— Почему бы и нет?..
— Шри-Ланка, — услышал Ларкин голос Винсента. — Или Гоа. Или остров Бали. Сколько угодно мест, куда можно поехать.
(В Майами-Бич тем временем машина «Скорой помощи» увозила тело зарезанной женщины. Какой-то человек, который стоял возле гостиницы и ковырял в зубах, утверждал, что зарезанную зовут Элис Кармоди, она наркоманка и живет в номере 2А.)
— Мест сколько угодно, если у вас есть деньги, — согласился Ларкин.
— …Пойдете со мной, Анжела?
— Почему бы и нет?