Да, для «Граун-ап» не было ничего невозможного.
— Знаешь, — мягко начала Сьюзен и тут же запнулась, покачала головой.
— Говори же!
— Когда… — Снова умолкла и еще раз покачала головой.
— Да что с тобой, Сьюзен? Ну, я слушаю…
— Когда я… в ту ночь узнала о тебе и… черт, я до сих пор не могу выговорить ее имя!
— Эгги, — сказал он.
— Да, Эгги. — Сьюзен вздохнула. — Когда я о ней узнала… все разбилось вдребезги, и я не знала, как поступить. И я подумала… вот Мэтью придет домой, мы позвоним в «Граун-ап», и они найдут выход. — Она опустила голову. — Но ведь ничего подобного не могло произойти, потому что «Граун-ап инкорпорейтед» нет на свете.
— Мы сами и есть «Граун-ап», — сказал Мэтью.
— Да, так мы изображали Санта-Клауса для Джоанны.
Снова они помолчали.
— Ты думаешь, «Граун-ап» могла бы спасти нас? Могли бы мы спасти это, Мэтью?
— Не знаю, — ответил он. — Тогда накопилось так много злобы и раздражения.
— Не стоит приуменьшать. — Сьюзен улыбнулась. — И сейчас еще много раздражения.
— Но мы изменились, Сьюзен.
— Да. Стали старше.
— Конечно.
— Мне тридцать шесть, — сказала она. — Женщина средних лет, верно?
— Как сказать.
— Посмотрел бы ты, какие потрясающие создания посещают мой класс для упражнений, — возразила Сьюзен. — Если хочешь ощутить себя предметом старины, зайди в такой класс.
— Фрэнк утверждает, что популярность этим классам создает костюм. Женщина чувствует себя в нем словно танцовщица в труппе Боба Фосса. Стоит предложить им являться на занятия в блекло-голубых джинсах и серых тренировочных свитерах, как посещаемость упадет наполовину. Так говорит Фрэнк.
— Фрэнк, — отозвалась Сьюзен и кивнула, как бы вспомнив о ком-то полузабытом.
Снова наступило молчание. Где-то запела птица, ей откликнулась другая.
Сьюзен протянула Мэтью пустой бокал. Он взял его и пошел к дому так привычно и свободно, словно никогда не покидал его; подошел к бару и налил остаток мартини поровну в ее и свой бокал. Когда он вернулся в патио, Сьюзен сидела закинув ногу на ногу и смотрела на бассейн и канал за ним. Мэтью испытал внезапное и острое желание подойти и дотронуться до нее, положить руку ей на бедро… но удержался и просто сел рядом с ней в шезлонг и протянул ей бокал.
— Мы не должны пить слишком много, иначе не сможем отвечать за свое поведение, — потягивая мартини, сказала Сьюзен.
— А мы позвоним потом в «Граун-ап».
— Вот-вот, и спросим у них, чем мы занимались.
— Глаза и уши мира.
— Уста мира, — добавила Сьюзен.
— Вчера я был недалек от того, чтобы и в самом деле позвонить им. — И Мэтью рассказал Сьюзен о телефонной стычке с детективом Купером Роулзом. Она слушала внимательно, как в добрые старые времена, когда он приходил со службы и делился с ней своими проблемами, и она слушала потому, что ей это было интересно и волновало ее.
— Что же ты собираешься делать? — спросила Сьюзен.
— То же, что и делал. Если у меня есть вопросы, на которые мне необходимо получить ответ, я эти вопросы задаю.
— Несмотря на предупреждение?
— Я вовсе не считаю, что вмешиваюсь не в свое дело.
— Не о том речь, — возразила Сьюзен. — Если бы ты и вмешивался, ты бы все равно продолжал, верно?
— Пусть так, — улыбнулся он. — Но я, как судебный исполнитель, не считаю, что чиню препятствия правосудию или ставлю следователю палки в колеса, торможу следствие…
— Но ты продолжал бы? — не отступала Сьюзен.
— Да.
— Потому что тебе это нравится.
— Хорошо, но я…
— Нравится, Мэтью?
— Ну, предположим, нравится.
— Тогда почему бы тебе не изучить уголовное право…
— Но есть много таких вещей…
— Не перебивай. И не применять свои знания на деле?
Он уставился на нее.
Легкая ирония в высоко поднятых бровях и широко раскрытых карих глазах.
Она задала вопрос.
Почему не применять на практике уголовное право — расследовать преступления профессионально.
Очень просто.
— Почему бы и нет? — повторила она. — Я чувствую, что тебе это будет интереснее, чем то, чем ты занимаешься теперь.
В самом деле, почему бы и нет, подумал он, наклонился и быстро поцеловал ее в щеку.
— Спасибо тебе, — сказал он.
— Разве это истинная благодарность? — Сьюзен потянулась к нему, обняла руками за шею и притянула вниз, к себе. Несколько секунд они неловко трепыхались, Мэтью — на краю шезлонга, стараясь не свалиться на землю, а Сьюзен — пытаясь отодвинуться вбок и дать Мэтью место; вполне естественная ситуация, порожденная внезапным порывом Сьюзен, к которому Мэтью не был подготовлен, и, к счастью, напомнившая им о далеких днях их первых встреч. Они вертелись, сталкивались бедрами, хватали друг друга за руки и наконец кое-как уместились вдвоем в шезлонге, втиснулись в него — Сьюзен, с задравшимся с левой стороны чуть не до талии платьем, Мэтью, наполовину угнездившийся на ней, левая рука придавлена его собственным телом, правая обвилась вокруг бедер Сьюзен. И они поцеловались.