Никто не подозревал, что они разыскивают Дженни Санторо. Знали только, что хотят купить наркотик. Надеялись они на одно: кто-нибудь вдруг да скажет, что есть в городе птичка, а у птички — прекрасный товарец и она ищет покупателей. Вот на что они надеялись, но пока никто им слова не сказал про такую птичку.
Чарли Набс им сообщил, что в пятницу ночью ожидается судно с грузом, товар первый сорт. Чарли Набс пока не знал, сколько груза будет на борту. Это становится известно только тогда, когда груз уже прибыл, потому что привозили разное количество. Их дело обеспечить наличность и оплатить груз, сколько бы его там ни было на судне. Цена зависит от чистоты наркотика. В последнее время привозили товар что надо, на этот раз тоже ожидается на девяносто процентов чистый.
— Я так понял, вам нужен самый хороший товар, — сказал Чарли, обращаясь к Эрнесто.
— Совершенно точно, — ответил тот.
— А количество?
— Две или три упаковки.
— И все? Я-то надеялся, вы возьмете побольше. Мы иногда получаем пакетов десять или двенадцать, денег надо много. Мы могли бы сколько-то отдать, так нам легче.
Заговорили еще тише. Повернулись лицом к морю и смотрели на воду. За соседним столиком какие-то женщины ели салаты. Шлюпки неслись по воде. Все так мирно и красиво, белые паруса на фоне бледно-голубого неба и темно-синее море. Над водой парят чайки. Вторник в раю.
Мужчины продолжали разговор о наркотике.
Спутник Чарли Набса сказал:
— Насчет цены так: примерно семьдесят пять за пакет. Товар что надо.
Спутника Чарли Набса звали Джимми Ларгура. Сначала Эрнесто подумал, что он латиноамериканец, по виду решил. Но он оказался итальянцем. Джимми Ларгура. Правда, Чарли Набс называл его по-другому: Джимми Ноги. Джимми Ноги то, да Джимми Ноги другое… Джимми Ноги начал рассказывать, как скоростной катер, тип «сигарета», подойдет в эту пятницу ночью к более крупному судну и примет груз. Было бы неплохо, если бы Эрнесто уже сейчас мог гарантировать своим словом покупку по меньшей мере шести пакетов. Четыреста пятьдесят за шесть штук. У них сразу станет легче на душе, если они будут знать, что шесть мешков уже пристроено.
— Мы могли бы согласиться на шесть мешков, — сказал Эрнесто, — но не за ту цену, какую вы назвали.
— Цена справедливая, — вмешался Чарли Набс. — За девяностопроцентный? Очень справедливая цена. Как ты считаешь, Джимми?
— За девяностопроцентный? — отозвался Джимми. — Вы шутите. Это дешево. За девяностопроцентный просто очень дешево.
— Если он и вправду девяностопроцентный, — возразил Эрнесто.
— Даже если в нем только восемьдесят пять, — сказал на это Чарли.
— Или даже восемьдесят, — подхватил Джимми. — Дешево даже за восемьдесят.
— Я бы согласился взять девяностопроцентный по сорок за кило, — сказал Эрнесто.
Он думал при этом, что хорошо было бы заключить такую сделку для Амароса… они с Доминго могут и не поймать девушку, это вполне вероятно. Выгодная сделка умерила бы гнев Амароса. Приобрести для него, скажем, шесть кило по сорок, это же невероятно дешево.
Если эти парни настолько глупы…
— То, что вы предлагаете, — ответил Джимми, — нет никакого смысла обсуждать. По сорок за кило? Вы шутите. Скажите мне, что это просто шутка.
— Сорок — это вполне хорошая цена, — сказал Эрнесто.
— Вы платите по семьдесят пять, — продолжал Джимми.
Эрнесто:
— Это очень дорого. Слишком дорого.
— Я говорю предположительно. Предположим, вы платите по семьдесят пять…
Эрнесто затряс головой.
— Предположим, о'кей? Только предположим на минуту, вы же от этого не умрете… Кстати, хотите еще выпить? Или заказать ленч?
— Выпьем по новой, — предложил Чарли Набс и поманил официанта, чтобы заказать напитки для всех.
— Я говорю, предположим, вы согласились по семьдесят пять за пакет, — твердил свое Джимми. — Это же чистый выигрыш, вы за такой товар можете назначать двойную цену. Сами понимаете, что девяностопроцентный пойдет вдвое дороже при распродаже, даже больше чем вдвое.
— Этого бы я не советовал, — вставил Чарли Набс. — Слишком дорого. Тяжело продавать.
— Ты прав, совершенно прав, — согласился Джимми. — Пусть так. Вы платите по семьдесят пять…