— Как можно скорее.
— Постараюсь оформить вовремя.
«Чек» — это, конечно, очередная липа. Никто и никогда не выписывал чеков за кокаин. Надо спятить окончательно, чтобы совершить подобную операцию. Кокаин — та же наличность, и получаете вы за него только наличные деньги. Амарос просто давал понять Эрнесто, что постарается обеспечить сделку наличностью до часа тридцати в субботу. Десять килограммов по шестьдесят тысяч стоят шестьсот тысяч долларов. Была среда, значит, у Амароса два полных деловых дня, чтобы получить наличные. Никаких проблем и оснований для беспокойства.
— Что слышно о Золушке? — спросил он.
Эрнесто впервые услышал от Амароса это прозвание, но сразу понял, о ком речь. О Дженни Санторо, или как ее там еще. Обычно Амарос говорил просто «девушка». Эрнесто решил, что по телефону босс не стал употреблять это слово, потому что оно тоже значило «кокаин».
— Пока не нашли, — ответил Эрнесто.
— Я очень признателен за шляпы, — сказал Амарос, — но я очень хочу повидаться с ней.
— Понимаю, — ответил Эрнесто.
— Так найдите ее. — С этими словами Амарос повесил трубку.
Итак, они в доме на Кей-Бискейн, многоэтажном, с верандами на каждом этаже, и все веранды с видом на море. Дом стоил ему миллиона полтора, не меньше, думает Дженни, тем более что расположен он у моря. Это она хотела бы заполучить для себя. Ее мечта. Собственный дом. Под Парижем. Дом с садом. Ее дом. Небольшой домик на тихой улочке. Ее называли бы американской леди. Соседям она рассказала бы, что была актрисой театра. Что играла главную роль в «Испытаниях». На уик-энд она будет уезжать в Париж, сидеть за столиком в кафе на бульваре, потягивать мятный ликер со льдом и гадать, кто из гуляющих по бульвару девушек занимается тем же, чем она занималась прежде. Потому что этот случай — последний в ее жизни. Если в этом доме и вправду лежит в сейфе кокаин и она сумеет его выкрасть и унести с собой, тогда она больше никогда уже не станет заниматься любовью с каким попало мужчиной.
Он наливает ей коньяк, тот же самый «Курвуазье», который она пробовала в «Касба-Лаундж», а потом — большой сюрприз! — разговор заходит о кино. Видела ли она в последнее время какие-то хорошие фильмы? Он рассказывает ей со своим сильным испанским акцентом, что иногда смотрит порнофильмы, ведь это тоже форма искусства, и многие из них сделаны куда лучше, чем фильмы, которые обычно показывают в кинотеатрах. Он, между прочим, печатается как кинокритик в «Виллидж войс». Она говорит ему, что никогда в жизни не видела порнофильмов, — чистое вранье, особенно если учесть, что она сама играла однажды в сцене оргии в одном таком фильме, который «выстреливали» в Лос-Анджелесе, и совокуплялась сразу с двумя парнями, один под ней, а другой сзади, — и ей было бы безумно стыдно. О нет, уверяет он, если фильм сделан со вкусом, то ничуть не стыдно.
Слово за слово, и вот он уже ведет ее к себе в спальню на другом конце здания и показывает ей великолепный видеокомплекс, а порнофильмы, которые он смотрит «иногда», на деле превращаются в целую коллекцию — сто, а может, и больше кассет; он держит их в гардеробной на особой полке. Гардеробная очень большая. По левую сторону висят пиджаки и костюмы, по правую — брюки и спортивные рубашки, а над ними та самая полка с порнофильмами в кассетах. Сейф стоит слева от двери, большой, пожалуй, даже слишком большой для частного дома. Дженни надеется, что Ким не рассказывала им волшебную сказку и в сейфе действительно лежит кокаин.
Он спрашивает, не хочет ли она посмотреть порнофильм, снятый с большим вкусом. Она соглашается — если и в самом деле фильм со вкусом.
— Конечно, — уверяет он.
Она делает большие невинные глаза. Он, кажется, говорил, что у него есть кокаин.
Прямо сейчас нюхать кокаин не стоило бы — ей нужна совершенно ясная голова. Этот тип выглядит словно маленький сладкий пончик, ткни его в животик — захихикает, но вряд ли он сохранит веселый и любезный вид, если увидит, что она поперла его кокаин. Первое, что надо установить: есть ли в сейфе кокаин и достаточно ли его там, чтобы идти на риск.
У нее с собой большая голубая сумка, не совсем подходящая к изысканному туалету и изящным туфелькам, но она в разговоре как бы вскользь упомянула, что после вечеринки собиралась остаться ночевать у своих друзей и захватила необходимые вещи. Даже показала ему кое-что из этих вещей: коротенькую ночную рубашку цвета спелого персика и в тон ей трусики-бикини, а еще домашние туфли на высоком каблуке с помпончиками.
Он идет в гардеробную и опускается на колени перед сейфом.
Так, теперь подглядеть, заперто ли по всем правилам: четыре налево, три направо, два налево, медленно повернуть вправо, как там еще? Или он просто сдвинул на несколько цифр с последнего номера диск, как обычно люди делают, если им приходится открывать сейф каждые десять минут? Грабители называют это «дневная комбинация».