Но я же хотела сказать совсем другое!
Мужчина тяжело вздохнул, из заднего кармана джинсов достал наручники и пристегнул мою руку к своему запястью. Потом неторопливо достал удостоверение, которое цветом походило на его лицо, и раскрыл перед моими глазами.
«Майор полиции Свистов Артем Дмитриевич, инспектор ДПС» - прочитала я на корочках с фотографией мужчины в форме.
«Дяденька, отпустите меня, пожалуйста! Это какая-то ошибка!» – вот что хотела сказать я, вместо того, что сорвалось с её губ:
– Отвали, кабан шизанутый! Это всё конкретная подстава!
– А вот в отделении и выясним, подстава это или сговор, – мужчина вытянул из кармана сотовый и набрал номер. – Алло, Голицын? Я сейчас на Крупешина, задержал пособницу щипача. Кого-кого… Меня обул на бумажник. Сам ты лошара! Подскакивай к спортивной школе, и поедем оформляться.
Я с тоской посмотрела на четырехэтажное здание колледжа. Почему я не пошла другой дорогой?
Эх, если бы я знала, что злоключения только начинаются, то сейчас воспринимала бы всё со снисходительной улыбкой. Но, как было сказано ранее – я не могла заглянуть в будущее.
Глава 2
«Я не против полиции, я просто боюсь её»
Альфред Хичкок
В отделениях полиции пахнет точно так же приятно, как и в вагоне поезда. Ароматы хлорки, прелого дерматина, человеческого пота и лежалого линолеума наполняли кабинеты, в которых изыскивалась правда и раскрывалась ложь.
Я до этого случая никогда не бывала в отделениях полиции. Как-то не приходилось. Повода не было. Поэтому сейчас испуганно осматривала громоздкие шкафы с подписанными папками. Неподалеку устроился железный сейф, который явно готовился подломить чахлые ножки и улечься пузом на вытертый линолеум.
Четыре стола вальяжно расположились друг напротив друга. Доисторические компьютеры гудели и попискивали, словно недовольные рыцари, которые пришпоривали и приказывали столам кинуться в драку. На кислые рожи полицейских с отеческой полуулыбкой взирал со стены президент.
А за облупившейся оконной решеткой дул ветерок…
– Значит, вы сегодня впервые увидели этого молодого человека и поцеловали его тоже в первый раз? – в тысячный раз формулировал один и тот же вопрос угрюмый следователь.
– Да чо ты мне по новой рисуешь, фраер? Не лизались мы с ним! Шваркнул он меня по губехам, под терпилу толкнул и на хода подался, – в тысячный раз ответила я совсем не то, что хотела.
Если честно, я немного начала привыкать к своему новому состоянию. Конечно же, сперва я пыталась исправить свою речь, хотела говорить как обычно, но жаргонные словечки сыпались горохом, стоило только открыть рот.
Да, я слышала о такой болезни, как «синдром Туретта». Я знала об осечках электрических импульсов в мозге, которые вызывали непроизвольный тик или вокальное сопровождение. Но чтобы болезнь принимала такую форму и коверкала нормальную речь под жаргон…
И почему-то перед глазами возникала ехидная улыбка исчезнувшей старушки.
Майор Свистов уже пять раз сходил покурить и возвращался с каждым разом всё мрачнее и мрачнее. Угрюмому следователю Ковырялину никак не удавалось вызнать правду о рыжеволосом парне, который украл кошелек у майора ДПС.
Я бы и рада помочь следствию, но не знала воришку, и не могла объяснить нормальным языком, а на жаргон у полицейских было свое мнение.
– То есть он вам подмигнул, потом поцеловал, и вы совершенно безосновательно кинулись под ноги майора?
– Хорош меня разводить, канитель задрипанная! Я запарилась одно и то же втирать, как крем от геморроя в коричневый глаз. Я не в курсах – чо это за беспредельщик и чем по жизни дышит. Есть чо предъявить – валяй, а нет ничо – давай вольную, начальник, – сказала я, хотя пыталась донести, что устала и не знаю рыжего, и что если нет других вопросов, то хотела бы уйти.
– Да что с ней валандаться? Запереть в камере с бомжами и пусть ночку понюхает. Сразу язык развяжется, – не выдержал обокраденный майор. – По-любому они в паре работают, а теперь из себя целку строит.
«Прошу вас успокоиться. Я действительно не виновата. Я обычная студентка и торопилась на экзамен. Я всего лишь жертва обстоятельств» – вот что я хотела сказать, но получилось иное: