— Во-первых, частной территорией это назвать сложно, во-вторых, дважды позвонила в дверь, а в-третьих… — Фредрика взяла себя в руки — нельзя так реагировать на нападки этой безумной старухи! — и заговорила спокойнее: — А в-третьих, боюсь, что у меня есть для вас крайне печальные известия. Могу я пройти в дом?
Теодора недоуменно уставилась на Фредрику, но та не отвела взгляд. Сегодняшняя блузка на пожилой даме снова была заколота брошью под самым подбородком — казалось, для того, чтобы дама не забывала высоко держать голову.
— Вы нашли ее? — медленно проговорила она.
— Нам лучше пройти в дом, — мягко настаивала Фредрика.
— Нет, скажите сразу, — замотала головой Теодора, не сводя с девушки глаз.
— Да, нашли, — подтвердила Фредрика, не будучи до конца уверенной, можно ли сообщать пожилой даме о смерти внучки вот так запросто, стоя в дверях.
Теодора замерла и долго молчала, а потом отошла в сторону, пропуская Фредрику в дом, и коротко сказала:
— Проходите.
На этот раз Фредрика уже не засматривалась на обстановку дома по дороге из холла в гостиную. Теодора медленно присела на кресло рядом с чайным столиком. Слава богу, кофе не предложила, подумала Фредрика. Она тихонько села напротив Теодоры и положила подбородок на сцепленные ладони.
— Где ее нашли?
— В Умео, — ответила Фредрика.
— В Умео?! — вздрогнула Теодора с искренним недоумением на лице. — Как… вы уверены, что это она?
— Да, к сожалению, уверены. Мать и бабушка с дедушкой вскоре проведут формальное опознание тела, но мы совершенно уверены, что это она. Вы имеете какое-то отношение к Умео? Или, возможно, вам известно что-то подобное о Саре Себастиансон или вашем сыне?
Теодора медленно сложила руки на коленях и заговорила.
— Как я уже говорила вам во время прошлой беседы, я мало слежу за жизнью невестки, — строго сообщила она. — Однако, насколько мне известно, ни ее, ни моего сына ничего с Умео не связывает. Как, впрочем, и меня. Никогда там не была.
— Может быть, у вас там живут друзья или знакомые?
— Дорогая, говорю вам, я там ни разу не была! — повторила Теодора. — И никто из моей семьи тоже. Возможно, Габриэль ездил туда по работе, но, честно говоря, я не знаю.
— Кстати, насчет Габриэля, — подхватила Фредрика, — он вам не звонил?
— Нет, — тут же собравшись, ответила Теодора, — не звонил.
— Это точно?
— Совершенно точно!
Женщины сверлили друг друга взглядами, меряясь силой.
— Могу я осмотреть его комнату? — спросила Фредрика.
— На этот вопрос я вам уже отвечала, — отрезала Теодора. — Вы не увидите ни единого квадратного сантиметра этого дома, пока у вас не будет ордера на обыск!
— Ордер у меня есть, — сообщила Фредрика и услышала, как к дому подъехало несколько машин.
Глаза Теодоры расширились от неподдельного удивления.
— К тому же вашему сыну не пойдет на пользу, если вы откажетесь помогать полиции в поисках убийцы вашей собственной внучки, — вставая, заявила Фредрика.
— Если бы у вас были дети, то вы бы знали, что детей не предают. Никогда! — надломленным голосом прошептала Теодора и наклонилась к Фредрике. — Если бы Сара понимала это, то с Лилиан ничего бы не случилось. Где она была, когда пропала Лилиан?! Ничтожество!
Где была? В западне, куда ее заманил человек, который ненавидит ее больше всего на свете, подумала Фредрика, но промолчала.
На секунду в глазах пожилой женщины промелькнула усталость и что-то похожее на боль.
Она страдает куда сильнее, чем старается показать, мелькнуло в голове у Фредрики, пока они с Теодорой шли к двери, чтобы впустить ожидавших на крыльце полицейских.
Войдя в гостиную Теодоры Себастиансон, Петер Рюд просто глазам своим не поверил: не дом, а настоящий музей! Самочувствие и так довольно мерзкое, так еще эта ведьма таращится на него из угла! После того как он поздоровался и объяснил ей суть дела, у нее ни один мускул на лице не дрогнул. Старуха просто отошла в дальний угол комнаты и уселась в кресло.
Петер быстро обошел цокольный этаж: ни следа Габриэля Себастиансона. Но ведь он был здесь совсем недавно! Непостижимым образом Петер чувствовал, что Габриэль где-то рядом.
— Когда вы в последний раз виделись с сыном? — спросил Петер, обойдя дом и вернувшись в гостиную.
— Госпожа Себастиансон не станет отвечать ни на какие вопросы, — произнес резкий голос за спиной у Петера.
Полицейский обернулся: там стоял неизвестный мужчина, довольно высокий и широкоплечий, с крупными чертами лица и темными волосами. Петер невольно почувствовал к нему уважение.