Наверняка рожала, машинально отметила для себя Фредрика.
Мария производила впечатление еще более серьезного человека, чем Фредрика, если такое вообще возможно. Лишь после того, как сотрудница предъявила удостоверение, Мария чуть улыбнулась, не разжимая губ.
А впрочем, причин для радости действительно не было — Алекс Рехт позвонил Марии Блумгрен и объяснил, по какому поводу ее беспокоят. Мария сразу ответила, что сообщить ей особо нечего, но она, разумеется, готова оказать полиции любую необходимую помощь.
Они присели за стол на кухне. Стены песочного оттенка, белая кафельная мозаика, кухня датской фирмы «Квик», обеденный стол овальной формы и простые белые стулья из того же гарнитура. За исключением стен все на кухне было белого цвета — идеальный порядок и стерильная, больничная чистота.
Да, не то что дома у Сары Себастиансон, мелькнуло у Фредрики — сложно представить, чтобы эти женщины когда-то могли быть лучшими подругами.
— Вы хотели, чтобы я рассказала о том, как мы с Сарой ездили в Умео? — сразу перешла к делу Мария, четко давая понять, что она, конечно, с радостью поможет полиции, но чем раньше они закончат, тем лучше.
— Может, лучше начнем с того, как вы с Сарой подружились? Где вы познакомились?
На лице Марии отразилось сомнение, затем едва заметное раздражение. Глаза ее потемнели.
— Мы подружились в старших классах. Мои родители развелись, и мне пришлось перейти в другую школу. Мы с Сарой попали в одну группу по немецкому языку, три года за одной партой, — нехотя объяснила Мария, поглаживая стоящую на столе вазу с цветами.
Фредрика вдруг сообразила, что Мария не предложила ей даже стакана воды.
— Не знаю, что именно вас интересует, — помедлив, добавила Мария. — Мы с Сарой быстро подружились. У ее родителей тогда были сложные отношения, они часто ссорились. Мы с ней нашли друг друга: обе типичные отличницы, из тех, кто всегда одолжит однокласснику запасную ручку и не водится с хулиганами.
Мария подняла глаза на Фредрику, и та заметила, что они блестят. Ей грустно, поняла Фредрика, вот откуда эта отстраненность. Мария до сих пор тоскует по Саре!
— В девятом классе Сара вдруг изменилась, — продолжала рассказ Мария. — Запоздалый подростковый протест: начала краситься, выпивать и гулять с парнями. Мне кажется, она устала от самой себя. Это прошло довольно быстро, а потом и у родителей отношения наладились. Кажется, они какое-то время жили отдельно, но я точно не уверена. В любом случае постепенно все вернулось на круги своя. Мы поступили в гимназию и сделали все, чтобы оказаться в одном классе. Мы уже решили, кем хотим стать, когда вырастем: переводчиками в ООН. — Мария рассмеялась.
— У вас были способности к языкам? — улыбнулась Фредрика.
— О да! Учителя по немецкому и английскому нарадоваться на нас не могли… А потом у Сары дома снова начались проблемы, — помрачнев, продолжала Мария. — Родители вдруг ударились в религию, стали посещать новую церковь, и Саре пришлось жить по новым жестким правилам.
— Новую церковь? — переспросила Фредрика.
— Ну да, — приподняв брови, подтвердила Мария. — Родители Сары — пятидесятники, ничего особенного. Но группа прихожан откололась от основной церкви, превратившись в шведское отделение какой-то американской секты — «Дети Христовы» или как-то так.
— А что за проблемы возникли в связи с этим у Сары?
Беседа приняла интересный оборот.
— Ой, да глупости всякие, — вздохнула Мария. — Родители Сары всегда относились к ней довольно либерально, несмотря на свою религиозность, не возражали, когда мы ходили на дискотеки и так далее. Но после того, как они перешли в эту новую секту, то как-то переменились, стали более радикальными, что ли: начали многое запрещать, критиковать одежду, музыку, вечеринки… Саре это пришлось не по нраву: она отказалась участвовать в церковных мероприятиях, и ее родители не стали настаивать, хотя пастор пытался убедить их вести себя с дочерью более строго. Но Саре и в этих границах было тесно, она попыталась расширить и их.
— Алкоголь и мальчики?
— Алкоголь, мальчики и секс, — вздохнула Мария. — Не то что бы это случилось слишком рано — шел уже второй год гимназии, когда она пошла вразнос, если можно так выразиться. Но я волновалась за нее, потому что она начала соблазнять парней просто так, чтобы позлить родителей.
Фредрика вдруг заметила, что сидит нога на ногу: сама-то она потеряла девственность только в восемнадцать…