«Он слов на ветер не бросает», — с горечью подумал Алекс.
Правда, не совсем понятно, что значит «не любят всех детей»? Ясно же, невозможно любить всех детей одинаково, и своих детей конечно же любят больше, чем чужих.
Алекс еще раз перечитал короткий рапорт Эллен: «Этих женщин нужно наказать, эти женщины недостойны… эти женщины…» У комиссара сжалось сердце.
— Ошибаешься, Фредрика, — пробормотал он себе под нос.
Если верить тому, что сказала женщина из Йончёпинга, этот безумец задумал наказать не только Сару Себастиансон. Его мишень — несколько женщин. Несколько женщин, которые не всех детей любят одинаково. Если женщина из Йончёпинга говорила правду, то преступник уже начал реализовывать свой план, но не довел его до конца.
«Что за странное безумие, — думал Алекс. — И кто эти другие женщины?»
К жизни в Стокгольме Магдалена Грегерсдоттер сумела привыкнуть лишь спустя несколько лет. Они с супругом решили не торопиться с ребенком и подождать, пока Магдалена обзаведется новым кругом общения в незнакомом городе.
— Никаких детей, пока я не буду чувствовать, что мне есть на кого опереться, — решительно заявила Магдалена.
Ее супруг, Турбьёрн, разумеется, согласился. Во-первых, он всегда соглашался с женой, во-вторых, понимал, что не стоит заводить ребенка, пока будущая мама не чувствует себя готовой к такому серьезному шагу.
Однако все сложилось не так, как ожидали супруги. Когда они наконец решились осуществить проект под названием «ребенок», оказалось, что это не так просто. Целый год они пытались как могли — боже, они оба уже стали ненавидеть это слово «пытались», — затем последовал год медицинских обследований. Потом еще год бесплодных попыток. В общей сложности одиннадцать экстракорпоральных оплодотворений, а затем у Магдалены случилась внематочная беременность.
— Все, я так больше не могу, — рыдала она, лежа на больничной койке, — у меня нет сил!
Турбьёрн и сам устал от всего этого, поэтому они взяли отпуск и полгода путешествовали. А вернувшись, они решили взять приемного ребенка — девочку.
— Но это же все равно не то же самое, она же будет не родная, — сказала мать Турбьёрна.
Магдалена впервые в жизни ощутила желание ударить человека.
— Она будет родная! — сквозь зубы процедила она.
Так оно и вышло: вскоре, весенним днем в начале марта, Турбьёрн и Магдалена забрали Натали из Боливии, и с тех пор Магдалена каждое утро просыпалась с улыбкой. Глупо, конечно, называть это чувство вслух — однако это была правда. Она даже не переживала по поводу грядущего сорокалетия.
— Какая ты красивая, — прошептал ей на ухо Турбьёрн в то утро.
— Конечно, красивая, я же молодая мама! — ответила она.
Если у женщины есть маленький ребенок, то она и сама молода, рассуждала Магдалена. А раз малышке Натали еще и годика не исполнилось, то ее мама совсем, получается, юная!
Впоследствии она никак не могла припомнить, почему ей вдруг пришло в голову заглянуть к Натали. Девочка подрастала, но пока что каждый день подолгу спала в коляске. Сначала Магдалена катала коляску, пока девочка не засыпала, а потом оставляла ее во дворе. Дворик был обнесен высокой живой изгородью, к тому же недавно Турбьёрн поставил вокруг дома небольшой забор, поэтому Магдалена совершенно спокойно оставляла Натали спать в коляске.
Входная дверь всегда была открыта, а в коляске лежала радионяня, благодаря которой молодая мама слышала любой посторонний звук, малейший шорох, даже от пролетавших мимо птиц. Возможно, именно такой шорох и встревожил ее, заставил поспешно выйти из кухни на крыльцо. Сквозь стеклянные двери она увидела коляску и, успокоившись, замедлила шаг.
В открытые двери ворвался ветер, длинные льняные занавески зашелестели. От стоящего на подоконнике цветка оторвался лепесток и медленно спланировал на пол. Вот и все, что она запомнила. Теперь эта картина останется у нее перед глазами навсегда.
Магдалена склонилась над коляской — пусто! Словно в трансе она выпрямилась, обвела взглядом двор и изгородь. Никого!
Где же Натали?!
Одну за другой Петер Рюд объехал все автошколы на Сёдере. Еще двое вроде бы видели женщину с картинки, но наверняка сказать не берутся. Впрочем, Петер не сомневался: все они говорят об одной и той же женщине — уж слишком совпадали описания. Во-первых, она явно нервничала. Во-вторых, лицо и руки покрывали внушительные синяки. В-третьих, она хотела узнать, как можно получить водительские права наиболее быстрым способом. Оба владельца автошкол предложили ей интенсивные курсы вождения, но едва она услышала, что уроки нужно брать в другом городе и несколько дней жить в общежитии, как сразу же отказалась. Ее не отпустят с работы, сказала она, и тут же ушла.