Сосед немедленно вызвал «скорую» и дожидался приезда врачей, сидя рядом с девушкой, которая навряд ли была в сознании, пока ее клали на носилки и выносили из дома.
Врачи «скорой» спросили у него, как зовут соседку.
— Елена или что-то в этом роде, — ответил он. — Но это не ее квартира, владелец здесь уже несколько лет не живет, сдает квартиру — последнее время этой девушке. Иногда сюда приходит какой-то мужчина, но я не знаю, как его зовут.
Таблички с именем на двери квартиры не было. Врачи «скорой» похлопали девушку по щекам и спросили, как ее зовут, но та лишь бессвязно бормотала что-то себе под нос. Одной из медсестер показалось, что та ответила: «Хелена».
Вскоре изувеченная девушка потеряла сознание, и больше от нее ничего добиться не удалось.
Ее состояние сразу оценили как крайне серьезное: сломаны четыре ребра, рассечена скула, выбита челюсть, несколько пальцев сломано, все тело в синяках. Рентген черепа показал отек мозга вследствие ударов по голове, поэтому пациентку сразу же положили в отделение интенсивной терапии.
Но больше всего врачей поразили и ужаснули не бесчисленные синяки и переломы, а ожоги — девушку прижигали в двадцати местах, видимо, горящими спичками. При мысли о боли, которую причиняли эти ожоги, у медсестер, по очереди дежуривших у ее постели, мурашки бежали по спине.
Около десяти утра женщина, которую зарегистрировали под именем Хелена, начала приходить в себя, но все еще находилась в затуманенном состоянии от большой дозы морфина, который ей ввели в качестве болеутоляющего. Заведующий отделением интенсивной терапии решил, что состояние пациентки достаточно стабильное, и ее перевели в обычную палату в четвертом отделении.
Уход за пациенткой поручили младшей медсестре по имени Муа Нильсон. Казалось бы, чего тут сложного? Муа с ужасом смотрела на изможденную женщину, чье лицо казалось сплошной мозаикой из синяков. Как она выглядит на самом деле, понять практически невозможно, удостоверения личности в квартире не нашли. Однако Муа без труда догадалась, какой образ жизни вела эта бедняжка. Обгрызенные ногти, предплечья покрыты самопальными татуировками, явно крашенные рыжие волосы. Красилась она, похоже, недавно — пересушенные, унылые пряди волос разметались по подушке. Оттенок почти красный, казалось, вокруг головы девушки растеклась лужа крови.
Коллеги Муа то и дело заглядывали в палату, справиться, как идут дела, но все оставалось без изменений, пока в отделение не привезли ужин. Тогда пациентка вдруг открыла один глаз — другой совсем заплыл.
Муа отложила журнал, который листала, ожидая, пока пациенка придет в себя.
— Хелена, — тихо произнесла медсестра и присела на краешек кровати, — ты находишься в Каролинской университетской больнице.
Женщина молчала и лишь испуганно смотрела на медсестру.
Муа осторожно погладила ее по руке, и тут женщина что-то прошептала, и медсестра наклонилась, чтобы расслышать.
— Помогите, — шептала женщина, — помогите!
Суббота
Спенсер Лагергрен — прекрасный человек, но в их отношениях Фредрике Бергман всегда не хватало непосредственности, все было слишком предсказуемо, без сюрпризов. В какой-то мере это, разумеется, объяснялось тем, что Спенсер женат — какие уж тут импровизации… К тому же и фантазии Спенсеру на это явно не хватало. Удивить он мог разве что благодаря счастливому стечению обстоятельств.
Но из любого правила есть исключения!
Фредрика слегка улыбалась, стоя перед зеркалом и пытаясь на скорую руку привести в порядок прическу. Она уже собралась провести ночь в Умео наедине с бокалом вина и блокнотом, все шло к тому. Однако, как только она устроилась на террасе «Стадс-отеля» и заказала бокал дорогого вина, как за спиной раздался до боли знакомый голос:
— Простите, у вас свободно?
У Фредрики прямо челюсть отвалилась, в буквальном смысле, так что вино потекло по подбородку.
— Ты как, дорогая? — нахмурился Спенсер, видя ее замешательство, и, взяв салфетку, аккуратно вытер ей подбородок.
Вспомнив эту сцену, Фредрика покраснела и засмеялась.