— Конечно, вы совершенно правы, — натянуто улыбнулась Фредрика и положила на зеленую папку свою визитку. — На случай, если вы вдруг вспомните что-то еще, — объяснила она и встала.
— Ну или если мне вдруг будет не с кем поговорить, — подмигнул ей Магнус.
Фредрика снова изобразила официальную улыбку:
— Можете не провожать.
Алекс Рехт был крайне расстроен. Расстроен и зол. Разумеется, за долгие годы работы в полиции ему случалось совершать ошибки — от этого никто не застрахован. Но тут другое дело: дети пропадают! Алексу хотелось кого-нибудь ударить, не важно кого. Как он мог упустить из виду, что может пропасть еще один ребенок?! Как они все это могли упустить! Даже после, когда стало ясно, что убийца — не Габриэль Себастиансон, комиссар почему-то был уверен, что преступление связано именно с Сарой Себастиансон и ее прошлым. И ни на секунду не допускал вероятности, что следственная группа идет по следу сущего исчадия ада. А теперь уже слишком поздно… слишком поздно!
В груди жгло. Ярость стояла в горле болезненным комом.
Он взял в руки стоящий на столе календарь: сегодня суббота, прошло пять дней с тех пор, как Лилиан Себастиансон похитили из поезда «Экспресс-2000», следовавшего из Гётеборга. Всего пять дней! Все случилось так быстро, полиция просто не успевала за развитием событий: только им показалось, что они вышли на верный след, как произошло следующее похищение! Они, что называется, на шаг позади… Да нет, его следственная группа оказалась не на шаг, а на несколько километров позади убийцы!
В коридоре раздались шаги. Алекс прислушался: обычно по выходным в Управлении никого не было, а сейчас царило непривычное оживление. Аналитик из уголовной полиции всю ночь просидел за компьютером, обрабатывая поступающие звонки от очевидцев. Да что толку заносить все эти сообщения в базу данных, думал Алекс. Пока что это не дало ровным счетом ничего. Впрочем, они не особенно-то и пользуются этой базой. Петер, к примеру, вообще ни разу не говорил с этим аналитиком, пока ему не сообщили об убитой в Йончёпинге женщине, а ведь могли бы куда быстрее увидеть, что это убийство связано с их делом. С другой стороны, Фредрика добыла нужную информацию довольно быстро. А я всегда говорил: компьютеры хороши только для того, чтобы избавиться от лишней писанины, живых людей ничем не заменишь, подумал Алекс. Главное, чтобы команда работала как единый организм — тогда и информация распространяется быстро, и никаких компьютеров не надо!
Алекс со вздохом посмотрел на голубое небо, по которому медленно плыли облака.
Наверное, с возрастом он становится занудой…. Теряет запал. Неужели он превращается в одного из тех старорежимных комиссаров, с которыми никто из молодых сотрудников не хочет иметь дела? Сколько можно считаться живой легендой, ничем не подкрепляя былой славы? На сколько лет хватит наработанной репутации?
Комиссар вернулся к своим записям. Только что звонила Фредрика и подтвердила, что Сара Себастиансон солгала, сказав, что работу в Умео ей предложили уже на курсах. Алекс нахмурился. Неприятно, что Сара солгала о своем пребывании в Умео. Просто противно. Прыгнуть бы сейчас в машину и поехать к ней домой. Мало ли что у нее сейчас такое горе! Нельзя тормозить работу полиции, как бы тяжело тебе ни было!
Но если рассуждать здраво, Сара солгала лишь частично. Наверное, ей кажется, что это мелочь, о которой полиции знать не обязательно, но именно эта мелочь и может оказаться недостающим элементом головоломки! Ведь следственная группа разрабатывала версию, что в Умео произошло некое событие, впоследствии сыгравшее роковую роль в судьбе Сары Себастиансон, но получается, это ошибка. По-видимому, что-то произошло еще до отъезда на литературные курсы, поэтому Сара и хотела любой ценой вырваться из Гётеборга.
Неужели теперь она понесла наказание за грехи молодости? Неужели из-за этого убили ее ребенка? Возможно, это тот самый человек, с которым она встречалась двадцать девятого июля?
Алекс бросил взгляд на жуткие фотографии погибшей Лилиан. Зачем ей на лбу написали «Нежеланная»? С чего убийца взял, что девочка была нежеланным ребенком? Зачем ее подкинули к больнице? Что убийца хотел этим сказать? Почему именно там, а не в другом месте в Умео? Или еще в каком-нибудь городе?
Алекс поежился. Неужели и следующий труп обнаружат перед той же больницей в Умео?