— Детская порнография?! — взвизгнула Теодора, вскакивая с кресла. — Вы совсем с ума сошли?! — Она быстро просеменила через всю комнату и встала напротив мужчин. — Я думала, вы ищете Габриэля!
— Как я уже говорил, и его тоже, — ответил Петер. — Спешу сообщить, что ваш сын объявлен в национальный розыск! Помогая ему, вы можете оказаться соучастницей преступления, в зависимости от того, по какой статье он будет осужден. Ваш адвокат может подтвердить мои слова.
Взгляд Теодоры вновь стал отсутствующим, как будто она не слышала слов полицейского. Петер тяжело вздохнул, вышел из комнаты и быстро поднялся по широкой лестнице на второй этаж, где находилась комната Габриэля.
— Ну как дела? — нервно поинтересовался он осипшим голосом. — Нашли что-нибудь?
Невысокая сотрудница встала с пола — она ползала на четвереньках, заглядывая под кровать — и доложила:
— Все чисто! Но он точно был здесь: кровать застелена небрежно, простыни смяты. Могу с уверенностью сказать, что сегодня он ночевал здесь.
— У него наверняка есть ноутбук! — помрачнев, предположил Петер.
— Скорее всего, — согласился другой полицейский, — но ноутбук он наверняка держит при себе, здесь его искать бесполезно…
— Ну да, — устало признал Петер. — Никаких фотографий, ничего такого?
— По нулям, — отозвалась первая сотрудница.
— Ладно. То есть все, что мы можем сказать наверняка — он здесь ночевал, — подытожил Петер.
Полицейские кивнули.
— Хорошо, — проворчал Петер. — Позвоню другим группам, узнаю, что они нашли в офисе и в квартире на Эстермальме.
Однако для начала Петер позвонил на работу, где Эллен сообщила ему, что Матс изучил распечатку звонков Габриэля и что по задействованным вышкам мобильной связи можно подтвердить нахождение подозреваемого в родительском доме. Больше новостей не поступало, хотя фотографию девочки опубликовали во всех газетах и показали в новостях. Да, кстати, уже второй человек припомнил, что какой-то мужчина нес Лилиан на руках по вокзалу, так что эти показания подтвердились. А в остальном — ничего нового.
Затем Петер решил позвонить в группу, которая производила обыск в кабинете Габриэля. Компьютер конфисковали, его содержимым займутся, как только будет сформирована группа добровольцев, готовых ознакомиться с этим ужасом. Перепиской Габриэля займутся в ближайшее время. Его начальник подтвердил, что у Габриэля также имеется рабочий ноутбук, но где — неизвестно. Других, кроме компьютера, носителей с детской порнографией не обнаружено.
Потом Петер попробовал дозвониться до нового следователя, допрашивающего коллег Габриэля Себастиансона. Тот коротко ответил, что занят, и пообещал перезвонить в течение часа.
Полицейский не очень понимал, как относиться к информации, добытой на данной момент. Габриэль Себастиансон намеренно скрывается от полиции — отлично, мамаша явно лжет, прикрывая сына, — прекрасно, известно, где он находился предыдущие дни, — хорошо! Но как он мог так сглупить и сохранить фотографии на стационарном рабочем компьютере, если у него есть ноутбук? Зачем ему прятаться у мамы, ведь полиция, разумеется, начнет искать его именно там? Если убийца — Габриэль Себастиансон, то стал ли местом совершения преступления дом его родителей? Значит, бабушка — его сообщница?
Петер инстинктивно чувствовал, что это маловероятно. А может, Габриэль Себастиансон держал Лилиан в доме, а бабушка об этом не знала? Если он, к примеру, дал Лилиан снотворное? Нет, вряд ли…
Петер огляделся: неужели Лилиан действительно умерла в этом доме? В таком случае надо срочно получить у прокурора ордер на то, чтобы перевернуть этот дом вверх дном и выяснить, где это произошло. Хотя Алекс позвонил из больницы и сообщил, что Лилиан умерла от яда, введенного в голову путем инъекции, значит, убийца вполне мог и не оставить улик…
Стоп-стоп, а ведь этот аналитик, Матс, говорил, что мобильный Габриэля в течение запрошенного срока ни разу не оказывался в зоне севернее Стокгольма! Зато совершенно точно бывал южнее! Если предположить, что Габриэль держит мобильный при себе, что вполне логично, то как же тело Лилиан Себастиансон оказалось в Умео?!
Внезапно на Петера навалилась усталость. Мозг отказывался работать, снова разболелась голова. Ему позвонили из группы, проводившей обыск квартиры на Эстермальме: ничего подозрительного, кроме большой коробки с секс-игрушками, они не нашли. Если ее, конечно, можно назвать подозрительной. Также конфисковали некоторое количество самопальных DVD-дисков без пометок — возможно, на них что-нибудь записано.
— А какие-то следы пребывания ребенка в квартире есть? — без особой надежды спросил Петер.
— Здесь, разумеется, есть детская, — ответил коллега, — но мы не можем утверждать, что девочка была здесь недавно. На самом деле, тут, похоже, давно никто не появлялся. Контейнер для мусора пуст, в холодильнике — ничего. Либо здесь давно никого не было, либо кто-то заезжал и все выкинул.
Петер склонялся к последнему варианту. Надо узнать, пользовался ли кто-то в последнее время стационарным телефоном, но, с другой стороны, начальник Габриэля Себастиансона сказал, что на прошлой неделе тот работал по обычному графику и последний раз появился в офисе в субботу.
А потом словно сквозь землю провалился! Взял на работе отпуск, а матери наврал, что собирается в командировку. И зачем было так грубо врать? Ведь матушка явно на все готова ради сына! Однако если у этой женщины осталась хоть капля совести, то она не станет выгораживать его, если ей что-то известно о детской порнографии или об убийстве ребенка.
Петер зашел в комнату Габриэля и сообщил коллегам, что заедет в домик подозреваемого на Эстермальме. Теодора Себастиансон заперлась в гостиной со своим адвокатом, и Петер решил уехать, не прощаясь.
Едва выйдя из дома, Петер сразу почувствовал неимоверное облегчение. Подойдя к припаркованной возле дома машине и обернувшись, он посмотрел на огромный кирпичный дом, а потом перевел взгляд на участок, больше напоминающий парк. Да, здесь время слишком долго простояло на месте…
Елена вставила ключ в замочную скважину дрожащими от волнения руками. Когда ее охватывало возбуждение или беспокойство, у нее всегда дрожали руки — а сейчас она ощущала и то и другое. Наконец ей удалось открыть дверь. Она сделала все в точности так, как сказал ей Мужчина: доехала на машине до Умео, избавилась от Зародыша, как он ей приказал, и вернулась обратно на самолете. Никто ее не видел и ни в чем не заподозрил — Елена была уверена, что впервые в жизни все сделала, как надо.
Девушка прикрыла за собой дверь и поразилась зловещей тишине в доме.
Запыхавшись, Елена сняла туфли и аккуратно поставила их рядом — Мужчина всегда заставлял ее ставить обувь именно так: аккуратно, вдоль стенки в небольшой прихожей.
— Ау! — осторожно позвала она, проходя в квартиру. — Ау, ты дома?
Елена сделала еще несколько шагов — какая странная тишина!
Что-то не так, что-то явно не так!
Он внезапно появился из темного угла комнаты! Елена скорее почувствовала, чем увидела огромный кулак, стремительно приближающийся к ее лицу.
Нет-нет-нет, в отчаянии пронеслось у нее в голове, она упала на спину, ударившись головой о стену.
Боль и страх охватили ее тело, по опыту Елена знала, что в таких ситуациях лучше не реагировать вообще, но удар оказался столь неожиданным и угрожающим, что она чуть не описалась со страху.
Мужчина быстро подошел к Елене и рывком поднял ее на ноги. Из уголка рта девушки сочилась кровь, голова кружилась, спину раскаленными иглами пронзала острая боль.
— Чертова шлюха! Бездарная идиотка! — прошипел он сквозь сжатые зубы, в его взгляде кипела такая ярость, какой Елена раньше никогда не видела.
«Нет-нет-нет, кто-нибудь, помогите мне!» — мысленно забормотала она.
— Девчонка должна была лежать в позе эмбриона! — заорал он и крепко встряхнул ее за плечи. — В позе эмбриона!!!И какого черта ты бросила ее на тротуаре?! Неужели так сложно все запомнить?! — прорычал он так громко, что Елена потеряла дар речи.